На один удар больше полностью

— Я знаю, он мне все рассказал. Считаю: нам надо принять его условия. Не хочет большой спорт — не надо. Но занятия в начинающей группе окончательно убьют интерес. А мальчик очень способный. Надо обязательно удержать его в нашем спорте.

… На первой тренировке в своей группе Юлия Юрьевна внимательно за Митей наблюдала. Техника корявенькая. Про мелкий шаг — одно из основных оружий в арсенале теннисиста — понятия не имеет. Но удивительное дело: если выходило у него попасть по мячу — что это были за удары! Точно выверенные. Сильные. Коварные. Иногда — просто сокрушительные.

Хотя остальные ребята в корт попадали чаще.

Так что, когда стали играть на счет, проиграл новичок всем.

Она подошла, прокомментировала:

— На собственных ошибках продул.

— Да понял, — буркнул. — А что делать? Мне просто откидывать скучно. Пытаюсь нормально ударить. Как мужик. Только не получается ничего.

— Сказала бы, что нужно поработать с корзиной, только боюсь, — улыбнулась тренер.

— Ну… если только с вами…

— А мама согласится?

— Она сказала, что я взрослый. И могу сам решать.

— Тогда я бы посоветовала два раза в неделю.

— Ладно. Но я хочу не просто отбивать, а по мишеням хотя бы.

— Будут тебе мишени.

— Норм. Договорились.

После тренировки Юлия Юрьевна снова подошла к маме юного бунтаря. Осторожно сказала:

— Митя готов индивидуально заниматься. В дополнение к группе.

Собеседница удивилась:

— Неужели уговорили его на спорт?

— Нет. Но техника в любом случае нужна. Даже на любительском уровне.

— Ох, это, получается, четыре раза в неделю его сюда возить? Я работаю…

— Татьяна Валерьевна, — осторожно произнесла тренер. — Я в теннисе много лет. И никогда прежде не давала прогнозов, хотя родители всегда просят. Но вам готова сказать: сделайте все, чтобы Митя остался в этом спорте.

Границы участка отметили вешками заранее и засветло, но саму операцию проводили глубокой ночью. Специально сверялись с прогнозом, выбрали, чтобы дождь, ветер и холод собачий. Лучше самим промерзнуть, чем кому-то на глаза попасться.

С расчетами не прогадали: желающих прогуливаться в окрестностях не оказалось.

Работали наравне, с электролопатой дело шло быстро. Впрочем, на глубине в полтора метра от технического прогресса пришлось отказаться и разгребать грунт маленькими, саперными лопатками, а потом и вовсе вручную.

Пресловутого сундучка под землей не оказалось — вместо него три объемных полусгнивших ящика, обернутых пленкой с логотипом Cellophan[8]. Имелось искушение открыть немедленно, но стали спорить, и осторожность в итоге победила. Тщательно закопали и замаскировали яму, а находки рассмотрели дома, на безопасной территории.

Раритеты сохранились прекрасно. Ни скола, ни трещинки.

Оба искателя не считали себя знатоками-ценителями древностей, но даже их заворожили изящество и благородные формы находок.

— Давай хоть чайку из них попьем. Единственный раз, — предложил один.

Но напарник помотал головой:

— Нельзя.

— Почему? Мы аккуратно, не разобьем.

— Нет. Не нужно привыкать к хорошему. И вообще от них нужно избавиться как можно скорее.

— Почему?

— Не твое дело. Прости.

Извинения прозвучали как издевательство.

Не привык он, чтобы с ним в подобном тоне разговаривали. Но обрывать не стал. Пусть покуда командует, верит в собственное лидерство. Возмездие все равно настигнет. Как говорил Фирдуоси: «Чтоб быть справедливым возмездье могло, лишь злом воздавать подобает за зло».

Вскоре после того, как Митя попал под крыло Юлии Юрьевны, он объявил: