Тренер не понимала, что ими в самом деле движет и почему свет клином сошелся на этом городе. Но в принципе лучше сыграть турнир, чем просто пропускать тренировки. Да и Митю заодно проверить на прочность. Посмотреть, как будет реагировать на неизбежное поражение.
— Как вы собираетесь попасть в списки участников? — спросила. — Очков у Мити по-прежнему ноль, новый рейтинг только через три недели появится. Впрочем, тех тридцати, которые дадут за победу, все равно мало, чтобы пройти в основу второй категории по тринадцати.
— Свободную карту попросим. — Татьяна снова продемонстрировала, что начинает неплохо в теннисе ориентироваться.
— В федерации просить поздно, они уже распределены. А организаторы турнира наверняка своим дадут.
— Юлечка Юрьевна, а если вы им позвоните? Скажете, что мальчик — перспективный? А родители — платежеспособные? — вкрадчиво спросил Денис.
— Что перспективный — сказать могу. Но продавать свободные карты строго запрещено.
— Мы можем сделать добровольный взнос. На развитие теннисного клуба, — упорствовал Денис.
А Татьяна добавила:
— Я понимаю, что мы ведем себя глупо. И нагло. Обещаю вам: это один-единственный раз. Просто… обстоятельства так сложились.
— Митя сам хочет играть? — спросила тренер.
— Боится, конечно, — призналась Татьяна. — Но играть согласился.
Ходасевич со времен собственной службы прекрасно знал — в работе антикварных магазинов много околокриминальных нюансов, поэтому с властями они предпочитают не ссориться. Им проще неофициально сдать того, кто принес краденое, чем дожидаться «маски-шоу», когда всех лицом в пол и бесценный фарфор разбивается вдребезги.
В случае с лотами из коллекции Ханс-Йорга о краже говорить пока преждевременно. Поэтому в разговоре с приятелем, тоже полковником из Санкт-Петербурга, Валерий Петрович использовал конструкцию «сомнительные вещички». Под эту категорию много что подпадало — от искусной подделки до предмета, признанного культурной ценностью. Или приносит вроде бы наследник, но официально в права пока не вступил — время не подошло, или волю покойного иные родственники оспаривают. С подобными лотами магазины сами связываться остерегались — и были только благодарны, если кто предупреждал.
Выступи Ходасевич с официальным запросом — обязательно бы потребовали озвучить истинную причину интереса. Но приятель согласился выяснить просто по дружбе.
И через пару дней Валерий Петрович получил ответ: во все три магазина антикварные ценности принес тот самый историк Александр Сергеевич.
— Утверждает: в бабкиных вещах обнаружил. Свидетельство о вступлении в наследство предоставил. На подделку не похоже — официальную экспертизу не проводил, но в магазинах уверены: подлинное.
— Интересно, а зачем он по разным салонам ходил? — задумчиво произнес Ходасевич. — Почему бы в один магазин все не сдать?
— Пес знает. Может, светиться не хотел с крупными суммами.
Валерий Петрович спросил:
— А ты в курсе, что наш Александр Сергеевич в «Преданьях старины» тоже отметился? Тот самый сервиз за миллион евро принес.
— Да иди ты!
— И в страховую уже успел подать заявление.
— Любопытно. Молодец, Петрович! Я-то думал: тебе услугу оказываю, а по факту — ты мне пищу дал для размышлений. Он не твой друг, надеюсь?
Ходасевич заверил, что нет.
И продолжил собирать информацию про историка.
Официально вроде все гладко, но кое-что настораживало. Почему-то Александр Сергеевич на допросе поведал, что пресловутый сервиз в вещах покойной бабки обнаружил совсем недавно. Хотя вроде бы логичнее объяснить: да, унаследовал. А принес спустя восемь месяцев, потому как выжидал, когда официальное свидетельство о праве на ее имущество получит. И еще любопытно: почему Александр Сергеевич никогда не был связан узами Гименея — хотя, похоже, женщинами очень интересуется?
Хорошо бы, ох, хорошо познакомиться с ним поближе!
Узнать — чем был занят последние месяцы?
Что мог — Валерий Петрович проверил сам.
Билетов на поезд или самолет Александр Сергеевич не приобретал. Лето, если верить его социальным сетям, провел в пригороде — в доме той самой покойной бабки. Наводил порядок на дачке и на участке. Собирал чернику, впервые в жизни вырастил собственную редиску и зелень.
С началом учебного года в университете вернулся в Петербург. Проживает в собственной квартире возле метро «Электросила». Никаких криминальных грешков — кроме штрафа за парковку в неположенном месте и недоказанного обвинения в краже старинной монеты.
Фотографию Александра Сергеевича Ходасевич, конечно, видел (и даже Денису ее переслал). Но никак не мог представить себе этого человека. Как он думает, что чувствует? Чем живет?
Ему казалось: поговори с ним или хотя бы понаблюдай — многое сможет понять.
Но только тащиться в Питер не хотелось по-прежнему.
И тогда в голову явилась неожиданная мысль.
Валерий Петрович не любил одалживаться. За любую информацию старался отблагодарить. Но среди его учеников имелись особо преданные — к кому можно обратиться безвозмездно и практически с любой просьбой.
