Появилась сетка турнира, в первом круге Митя попал на третьего сеянного. Знатоки-родители болтали, что жеребьевка только на словах прозрачная, а по факту — всех чужаков ставят против сильных местных. Татьяне сразу сказали:
— У вашего мальчика шансов нет.
Но у него и в «Беркуте», как говорили, их не было. И какая разница, против кого играть с нулем очков? Ну подумаешь — парню двенадцать лет и он восьмой по России. Вдруг Митя его тоже сделает?
Но конечно, перед матчем сказала, по их традиции, что результат неважен и главное — в свое удовольствие играть.
Митя вышел на корт решительной походкой, однако начал сникать еще на разминке. Обычно у детей не часто получается скучное занятие — «держать мяч». Но соперник исполнял этот компонент идеально и с видимым удовольствием. Татьяна подсчитала: за десять минут, пока перебрасывались без счета, в аут или сетку улетели пятнадцать мячей. И все их потерял сын. А Гай ей говорил: «На разминке уровень сразу виден».
«Да ладно, он пока волнуется и вообще не любит без счета играть, — утешала себя. — А игра начнется — и успокоится, и прибьется».
Но и в матче, прямо с первого гейма, дела пошли из рук вон плохо. И ладно бы Митя, как в «Беркуте», ошибался или к манере своего оппонента не мог приспособиться. Нет, сегодня и подача у него шла, и противник бил нормально, а не «парашютиками» под потолок — сыну такой стиль как раз нравился. Одна беда — к мячам соперника он все время опаздывал, как сказала бы Юлия Юрьевна, «ковырялся», отбивал не спереди, как положено, а все время почти из-за спины.
— Не успевает, — прокомментировал кто-то из родителей-болельщиков. — Разный класс, что вы хотите.
— Зачем малышам вообще свободные карты дают? — осудила чья-то мамаша.
Таня все-таки надеялась: вот сейчас Митя привыкнет. Сможет найти у соперника слабые места. Начнет потихоньку разваливать его игру. Но тщетно искала в глазах сына намерение «Щас порву!». Нет, с каждым новым розыгрышем тот выглядел все более растерянным. А когда в очередной раз с трудом перекинул через сетку мячик и в ответ получил пушечный удар с лета, на глазах его показались слезы.
«Он просто перепуганный маленький мальчик», — с болью в сердце подумала Таня.
Соперник, похоже, понял, что бороться с ним Митя не сможет. Насмешничать, подавать с руки и показательно укорачивать — как дети любят со слабаками — не стал. Но с лица его теперь не сходила снисходительная, самодовольная улыбка. И чем спокойнее держался противник, тем больше нервничал ее сын. Снова неудачный розыгрыш — ракетка полетела на корт.
— Сизов! Первое предупреждение! — объявила судья.
Побежал к следующему мячу, не догнал — запулил со второго отскока в потолок.
— Сизов! Дальше штрафные очки пойдут!
Лицо сына исказила ярость. Что-то буркнул еле слышно, Таня по губам поняла: «Да пошла ты!»
Судья, похоже, расслышала, лицо ее побелело от гнева. Вызвала Митю к вышке, строго распекала, а он, хотя обычно за словом в карман не лез, стоял молча, понурившись. Но в итоге кротость помогла — штрафных очков назначать не стали.
А дальше — после нескольких неудач — совсем кошмар. Митя в очередной раз проиграл, закричал:
— Я ничего не могу! — и в гневе отшвырнул ракетку. Стоял он на середине корта и целился, похоже, в сетку, но промахнулся. Ракетка скользнула по тросу и перелетела на сторону соперника, тот еле успел отскочить.
— Сизов! — заорала судья. — Немедленно ко мне!
Матчи здесь можно было смотреть не по телевизору, а с трибуны, так что Таня весь позор наблюдала своими глазами. Поначалу Мите хотели засчитать поражение и немедленно дисквалифицировать, но соперник проявил благородство. Развязно улыбаясь, напомнил судье:
— Да ладно вам. Все малыши расстраиваются, когда проигрывают. Я сам таким был, разве не помните?
Сына в итоге пожалели — начислили шесть штрафных очков за «неспортивное поведение» и позволили доиграть матч. Он больше не пытался хотя бы «гейм чести» взять — лишь печально отбывал номер. За тридцать пять минут получил две «баранки» и понуро побрел прочь с корта.
— М-да, характера нет, — услышала Татьяна чей-то злорадный комментарий.
Ей тоже казалось: хотя бы попробовать было можно. С языка прямо рвались слова: никогда нельзя сдаваться!
Но когда Митя вышел из раздевалки — с убитым лицом и слезами на глазах, — ничего говорить не стала. Просто молча его обняла и шепнула в ушко:
— Пойдем чего-нибудь вредного поедим.
На первый взгляд Митя показался Альбине очень милым. Но когда специально осталась, чтобы посмотреть его матч, все очарование рассеялось. Мало, что играет как полный чайник, — еще истерики «чисто московские», по выражению ее тренера. Вчера с ней такой вежливый был, воспитанный, а сегодня и судью посылал, и ракеткой швырялся.
— Смотри, как бы и тебя не убил, — хихикнула приятельница, вместе с которой наблюдали.
