Вернулась Амелия. Требовательно спросила:
— Какой счет?
— Три — четыре, — отозвалась Таня.
И тут у нее самой завибрировал телефон. Теннисной мамой она себя упрямо считать отказывалась, поэтому ответила хотя очередной важный розыгрыш в разгаре.
— Срочные новости, — раздался в трубке голос Дениса.
Ходасевич никогда не отказывался делиться информацией. Тем более они с Пашей Синичкиным хорошо поработали и выяснили про Александра Сергеевича много интересного.
Пусть и был тот классическим представителем питерской интеллигенции, прежде — до смерти бабки восемь месяцев назад — никакого интереса к антиквариату не проявлял. Не владел, не приобретал, в профильных сообществах не регистрировался. Возможно, десять лет назад действительно прибрал к рукам старинную серебряную монету, но никаких доказательств, уголовное дело приостановлено.
Однако, вероятно, в его семье — как и во многих других — имелась собственная легенда, будто фамильный клад существует. И когда его бабка умирает, наследник предпринимает попытку ее гипотетические сокровища найти. Он считает: старуха унесла тайну с собой в могилу и ценности могут быть где-то спрятаны. К поискам подходит с размахом. Находит признанного специалиста с георадаром, привлекает. Пока вроде все логично, однако дальше начинаются странности.
В руках Александра Сергеевича действительно оказываются несомненные ценности. Но только вряд ли они принадлежали его почившей родственнице. Откуда у никогда не выезжавшей за пределы Ленинградской области женщины могут быть сокровища фон Маков? Плюс по датам несостыковки. Собственные раскопки историк вел в апреле. А в антикварных магазинах появился в сентябре-октябре. Зато та самая специалистка по георадарам как раз присутствовала на неудавшихся поисках немецкого наследия. Остается лишь предположить: на комиссию Александр Сергеевич сдавал не свое. А собственную бабку и легенду о семейном кладе использовал чисто как объяснение, откуда у него дорогостоящие предметы появились.
В своей аналитической записке для товарищей из Санкт-Петербурга Ходасевич имен других вовлеченных не называл. Но все, что смог узнать про Александра Сергеевича, изложил. Что тот, вероятно, с владелицей георадара в близких отношениях. Что верность ей не хранит. Коллекционирует женщин. И типаж его любимый описал: за сорок, не красотки, не шибко удачливые, как в финансах, так и в личной жизни. Упомянул и про лекции, на которых ученый с явной симпатией рассказывал о серийных убийцах. Коллегу приплел — которую историк позвал замуж лишь после того, как она получила наследство.
И от себя лично подчеркнул: продавщица в антикварном салоне «Преданья старины» весьма похожа на типичную «жертву» Александра Сергеевича. Немолодая, не слишком красивая. И если по обстоятельствам дела судить, никакого нападения не случилось. Мария Михайловна своему убийце, судя по всему, доверяла: позволила остаться в магазине после окончания рабочего дня, в момент смерти находилась с ним рядом и удара ножом явно не ожидала.
«Мне сложно поверить, что ученый, кандидат наук мог решиться на подобное. Но ему очень нужны были деньги, да и роль посредника, кто получает за свои услуги небольшой процент, тоже, вероятно, раздражала. По психотипу это человек, который привык подчинять женщин, но никак им не подчиняться».
Бывший коллега из Питера версией Ходасевича чрезвычайно заинтересовался. Сказал, что проверят.
И сегодня утром позвонил:
— Спасибо тебе, Петрович. Мы в окрестностях этих «Преданий старины» еще раз все камеры просмотрели, свидетелей поискали новых. По моменту убийства ничего. Но в этот раз стали глубже копать. И оказалось: историка твоего видели два дня спустя. В воскресенье. Припарковался, наглец, со стороны Пушкинской. Выносил из дома коробки, грузил в свою тачку. Точно он — двое опознали. Стали мы дальше разбираться. Замок в двери, что на чердак ведет, оказался сломан. Улавливаешь план? Немедленно похищенное вывозить не стал — спрятал до поры. А попозже — свое добро забрал. Хамство, конечно, неслыханное. Но, видать, считал: мы свидетелей и записи будем искать только на день убийства. А дальше никто и смотреть не станет. Никто бы и не стал, если б не ты.
— И что? Взяли супостата? Признался?
— Взяли. Пока молчит. Пытаемся выяснить, где барахло. В квартире ничего. В гараже тоже. Сам не колется. Куда в тот день с Пушкинской поехал, по камерам отследить не смогли — у нас в Питере с этим похуже, чем в вашей столице.
У Ходасевича имелась мысль, где может находиться награбленное. Но делиться информацией, которая могла пригодиться лично ему, не счел обязательным.
Позвонил Паше Синичкину, горячо поблагодарил за помощь. Сказал возвращаться в Москву и приходить к нему на обед.
— Может, проверить тайничок-то? — предложил частный детектив.
— Пока не надо.
Своему юристу Глебу Юра Пашников доверял всецело. Именно Глеб и предупредил его — еще год назад, — что вскоре все станет очень плохо.
