Автосалон Пашникова никогда не торговал «Ладами» или Китаем. Кредо — исключительно европейские машины. До поры дела шли прилично, но потом случилась пандемия, а после пошло совсем худо. Россию стали все больше и больше загонять в изоляцию. Поставок нет, официальной продажи запчастей тоже. Курс евро сумасшедший.
Пашников поначалу упрямо пытался держаться в рамках европейского автопрома, а когда понял, что не выживет, и сунулся на рынок корейцев-китайцев, оказалось: все ниши заняты. Но при этом кредиты и обязательства по прежним договорам оставались с доковидных времен. Время было упущено. Юрист, кто не так давно говорил про «свернуть масштабы и переждать», считал: теперь — только банкротство. Да Юра и сам понимал: когда девяносто пять процентов дохода отдаешь на обязательные выплаты, о хороших перспективах думать смешно. Надеялся хотя бы от супруги получить понимание и поддержку, однако Леночка возмущенно заявила, что ее ежемесячная сумма прописана в брачном контракте и пересмотру не подлежит.
Юра всегда считал: благополучие мужчины держится на трех китах — работа, дом, хобби. И когда понял, что первые два пункта очевидно летят в тартарары, подумал: может, любимую забаву превратить в дело жизни и источник доходов? Копателем он был опытным, имелись и оборудование, и связи, и понимание, как работать с архивами, искать места для будущих раскопок.
Отправился смотреть, как дела у конкурентов. Но быстро понял — до уровня Владимира Порываева с его кладоискательской конторой ему никак не дотянуть. Там и коллектив, и серьезный подход, и сам основатель с ученой степенью, опубликованной интереснейшей книгой и солидным списком собственных успешнейших экспедиций. А что он может предложить? Сопровождение с металлоискателем? Но те, кто ищет клады, предпочитают покупать свой. А совсем серьезные люди обращаются в контору Порываева.
Унылыми мыслями по поводу будущего поделился с юристом. Именно Глеб и подкинул идею: все небольшие деньги, что оставались, из бизнеса вывести. Недвижимость — продать. Леночку — кинуть. А самому — исчезнуть.
— И что я буду делать? — растерялся Юра.
— Из страны свалишь. Паспорт сменишь — чтоб кредиторы и грымза твоя не достали. И будешь какое-нибудь золото скифов искать. За рубежами нашей прекрасной России.
Поначалу Пашникову показалось: бред полный. Но чем больше думал, тем интереснее выглядела идея. К лету решил: именно так и поступит. Однако за границу хорошо бы не только деньги вывезти, но и кое-что посерьезнее.
У любого кладоискателя всегда есть несколько маршрутов в запасе. Имелись свои и у Юры, да все откладывал — до будущего года, до позаследующего, когда времени будет побольше… Однако сейчас — когда на бизнесе поставил крест — ринулся во все проекты сразу. Заброшенная церковь в Брянской области. Семлёвское озеро под Вязьмой — именно про него адъютант Наполеона граф Филипп де Сегюр писал: «Нам пришлось бросить в озере вывезенную из Москвы добычу: пушки, старинное оружие, украшения Кремля и крест Ивана Великого. Трофеи, слава — все те блага, ради которых мы жертвовали всем, — нас стали тяготить».
И за Диню Богатова, когда тот предложил свою экспедицию, схватился.
Он не ведал, какой из маршрутов принесет успех.
И тем более не мог предположить, какую свинью ему подложит бывший компаньон.
Когда Пашникову сообщили, что им интересуется некий Ходасевич, он поначалу задумался: где мог слышать фамилию? И вскоре вспомнил, кто это. Хороший знакомый Дениса. Сам Богатов называл его «своим будущим тестем». Формально — пенсионер, но с обширнейшими связями и влиянием.
Понятно, у него все концы вроде подчищены. Однако если тобой интересуются — на уровне министра юстиции Грузии, — лишние проблемы очень даже могут возникнуть.
Вот чертов Денис — с его дурацкой экспедицией и природной подозрительностью!
Надо было его предупредить.
Тем более Пашников и сам не сомневался: сокровища фон Маков все-таки находились в окрестностях усадьбы «Альтхов Рагнит».
Как в тумане Амелия досидела невыносимый матч. Она не понимала, что происходит. Еще в понедельник дочка ей с возмущением говорила: «Сизов — ноль, ничтожество, подстава». Однако сейчас — спустя два дня, в четверг, в поединке против первых сеянных — именно Митя вытаскивал все. А ее Альбина выступала, безусловно, вторым номером. Хорошо, ума дочке хватило — не спорить, не выяснять, кто главный, но безусловно своему партнеру подчиняться.
— Беги! Укорачивай! Пропускай! — Так обычно сама Альбина на корте командовала.
Но сейчас именно она по команде бежала, пыталась укорачивать, виновато косилась на партнера, когда не получалось. И если Митя велел пропускать, с удовольствием оставляла ему право на розыгрыш.
Может быть, завтра дочка сможет проявить себя по-другому?
Однако Амелия-то была уверена: Альбина будет итоговые матчи и в одиночке, и в паре играть. Но все пошло не по плану.
В одиночке дочери не блеснуть: матч за третье место — по накалу страстей совсем не то. К тому же представитель академии ей ясно сказал: он может быть в клубе только в четверг.
