— Вы все задержаны! — голос, усиленный модулятором, звучал, как гром. Фигура в броне отдавала приказы. Она была в такой же чёрной броне, но с снежно-белым шлемом. "Знакомая броня…" — подумал он, скривившись от боли. Даже думать было больно.
Тем временем посетителей выводили на улицу. Когда пришла очередь Дейна, он не стал сопротивляться. Это было бесполезно и могло для него плохо закончиться. У него забрали револьвер, вывели на улицу и втолкнули в квик-кар, где он присоединился к своим коллегам по несчастью. Через некоторое время боль начала утихать, и он потихоньку приходил в себя. "Ну и день," — подумал он, хмуро глядя на своих соседей по несчастью, которые, судя по их лицам, разделяли его настроение.
Правительственный квартал столицы был воплощением архитектурного диссонанса. Здесь теснились штаб-квартиры межпланетных гильдий, оперные театры с хрустальными куполами, рестораны, где подавали блюда только для самых "достойных" жителей планеты, и роскошные отели. Зодчие мечтали объединить это буйство форм строгими канонами космического классицизма — стилем, заимствованным у старомодных дворцовых ансамблей далёких аристократических миров. Но корпоративные застройщики, лишённые не только вкуса, но и стыда, словно глумились над замыслом, превращая благородную идею в фарс: их творения напоминали дешёвые театральные декорации, осыпанные бриллиантовой пылью фальшивого величия.
Здание парламента походило на гигантский античный амфитеатр, увенчанный куполом из самоочищающегося стекла. Резиденция губернатора же, облицованная искусственным мрамором с вкраплениями светящегося кварца, напоминала декорацию из оперы о падении тиранов — слишком идеальную, чтобы быть настоящей.
И всё же, словно тень на парадном портрете, среди этой наигранной пышности возвышалось пятиэтажное строение из серого полированного бетона. Ни карнизов, ни барельефов — только ровные линии, режущие пространство, как лезвие. Его узкие окна, затемнённые до непроницаемой черноты, смотрели прямо на сверкающий купол парламента, будто бросая безмолвный вызов. Местные называли его «Молчальником». У входа в здание, словно безмолвные стражи, замерли двое солдат, облачённых в угольно-чёрную броню. Их шлемы, с узкими щелями визоров, скрывали лица, превращая фигуры в подобие каменных изваяний. Неподвижные и безликие, они стояли по обе стороны от массивной стальной двери.
За массивной дверью открывалась просторная приёмная, за которой виднелась широкая лестница, устремлённая вверх. По длинному, слегка затемнённому коридору четвёртого этажа, уверенной и бесшумной походкой двигалась женщина. Её имя — Кинара Лин. Она слегка кивнула офицеру, который, проходя мимо, почти незаметно выпрямил спину, словно стараясь произвести впечатление. Кинара остановилась перед массивной дверью кабинета, её пальцы на мгновение замерли на холодной металлической ручке. Она поправила белоснежную форму. Её взгляд на секунду опустился вниз, будто проверяя, всё ли в порядке, но это было лишь привычным жестом, ритуалом перед важным моментом. В голове мелькнули пункты доклада. Это заняло не больше пары секунд. Кинара постучала, а затем её пальцы сжали ручку.
Кабинет командующего Джебелина Игоды был выдержан в строгой, почти аскетичной простоте. Большой деревянный шкаф, занимавший значительную часть стены, был забит папками с документами, которые, казалось, вот-вот начнут вываливаться наружу. Между стопками бумаг, словно случайно забытая, притаилась бутылка дешёвого самогона — немой свидетель редких моментов слабости, которые командующий позволял себе вдали от посторонних глаз. В центре комнаты возвышался массивный многофункциональный стол, оснащённый мощным компьютером, голографическим проектором и другими высокотехнологичными устройствами, резко контрастирующими с общей скромностью обстановки. Для посетителей предназначались два простых стула, лишённых каких-либо изысков, но крепких и надёжных.
За столом, погружённый в размышления, сидел тучный мужчина средних лет. Его круглое, непроницаемое лицо напоминало маску, лишённую эмоций. Лишь тяжёлый взгляд, скользнувший в сторону вошедшей, выдавал в нём человека, привыкшего держать всё под контролем. Не произнося ни слова, он едва заметным движением руки указал на один из стульев.
По левую руку от командующего висел голографический экран, на котором транслировалось популярное политическое шоу. Ведущая с нелепой причёской и яркой улыбкой оживлённо беседовала с одним из самых влиятельных людей планеты — монсором Хенликсом, чьё имя не сходило с первых полос новостей уже несколько недель. Её голос звучал почти подобострастно, словно она беседовала не с политиком, а с властелином галактики.
— Благодарю вас за ваш ответ, монсор Хенликс! — ведущая попыталась придать своему лицу выражение глубокой серьёзности, будто обсуждала судьбу вселенной. — Позвольте задать ещё один вопрос. Правда ли, что вы выступаете против размещения гарнизона Утвердителей на нашей планете?
