На один выстрел ценнее полностью

Игода медленно выпустил дым, ждал продолжения.

— Этот изъян сводит человека с ума и вызывает порывы к каннибализму, — добавила она. — Более того, специалисты утверждают: он был создан намеренно.

— Кем? — резко спросил Игода, резко развернувшись к ней. — “Талос Индастриз”?

— Судя по всему, этот сигнал был таким изначально, — Кинара нахмурилась. — Мы могли бы узнать больше, но к сожалению, от саркофага почти ничего не осталось.

— Кстати, об этом, — Джебелин вернулся к своему столу, сел, не выпуская сигарету из пальцев. — Вы сообщили, что тело нашли?

— Да. Наши инженеры осмотрели то, что осталось от саркофага. Он состоял из нескольких слоёв и был сконструирован так, чтобы выдерживать самые суровые условия. Более того, это была высокотехнологичная стази-камера. Возможно, единственная в своём роде. — Кинара сделала паузу. — Бомба Краута прожгла все слои, кроме последнего.

Она поправила воротник, будто ей вдруг стало жарко.

— Когда уцелевший слой был вскрыт, внутри обнаружили тело неизвестной женщины.

Кинара передала начальнику голо-пад. На экране появились результаты вскрытия.

— На её теле нашли три колотые раны, а в крови — необычайно высокое количество ядов, неизвестных нашим лаборантам. Но самое странное — все нейронные связи в её мозгу были разрушены.

Она сделала паузу.

— Патологоанатом убеждён: колотые раны были нанесены ещё до помещения в стазис. Скорее всего, её туда поместили специально, чтобы затормозить распространение яда. А вот нейронное разрушение произошло в саркофаге.

Джебелин некоторое время смотрел на экран, затем положил голо-пад на стол. Его лицо было непроницаемым.

— Мы сможем воссоздать излучение и устранить изъян? — спросил он. — Нам не нужны психопаты и каннибалы.

— Это займёт время, но да, — кивнула Кинара. — Мы справимся.

— Хорошо, — произнёс Игода, одобрительно кивнув. — Продолжайте обработку данных. До прибытия флота я ожидаю от вас ежедневный отчёт.

— Будет исполнено, — твёрдо ответила Кинара, не сводя с него внимательного взгляда. — Вы можете на меня рассчитывать.

— Ступайте, — коротко бросил он.

Кинара развернулась и вышла.

Игода остался один.

Он глубоко вздохнул. Затем открыл верхний ящик стола, достал потёртый стакан и бутылку самогона. Налил до краёв — так, чтобы жидкость чуть касалась верхнего края. Посмотрел на отражение в зеркальной поверхности напитка.

— Впервые за всё время, проведённое на этой проклятой планете… — прошептал он себе под нос, — и, пожалуй, за последние двадцать лет — в моём сердце появилось нечто вроде воодушевления.

Он поднял стакан. Глаза на миг потемнели.

— За вас, павшие братья. За вас, чьи имена не вписаны в Скрижали. Знайте — я помню вас. Знайте — я не забыл. Знайте — сегодня был заложен фундамент нашего возмездия. Знайте — знамя Объединителей воспрянет вновь.

Дейн сидел в своей каюте, потягивая олитонойский эль и просматривая отчёт о состоянии корабля. Старый звездолет гудел, вибрируя от работы двигателей, пока подпространство за иллюминатором искрилось лазурными вихрями. Из динамиков, встроенных в стены, лился звонкий голос Сэле.

“Приветствую вас, мои дорогие слушатели, — голос Сэле, как всегда, был полон язвительного задора. — С вами я, ваша бессменная звезда Пограничных Пределов! Сегодня у нас пара горячих новостей, так что держитесь крепче!”

Дейн хмыкнул, бросив голо-пад на стол. Новости его мало интересовали, но он слушал эксцентричную ведущую, ожидая музыкальной рубрики. Сначала она поставила композиции нескольких малоизвестных групп. Затем наступила пора платных заказов.

“А теперь, друзья, по особому заказу одного щедрого слушателя, пожелавшего остаться анонимным! Для вас прозвучит песня молодой группы “Ночные Клинки”!”

Музыка ворвалась в каюту, заполняя её хриплыми гитарными риффами и надрывным вокалом Клеона. Дейн откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Пять сотен солидов за песню — безумная трата, но он, при всей своей скупости, не жалел.

Когда мелодия затихла, он встал, потянулся и начал складывать вещи в шкаф, готовясь ко сну. Корабль должен был выйти из подпространства через несколько часов, и Дейн хотел урвать хотя бы пару часов отдыха. На глаза попалась шляпа, подаренная Ледой. Он повертел её в руках, затем аккуратно положил на полку шкафа и закрыл дверцу.

Когда он повернулся к кровати, сердце на миг замерло. На краю койки сидела Нира Морган. Её силуэт был едва различим в тусклом свете каюты. Она смотрела на него, склонив голову, и странно улыбалась.

Дейн вздохнул и покачал головой, мысленно сетуя, что ещё не до конца восстановил Бессознательную Крепость после Ивелия.

— Планета спасена, Нира, — произнёс он. — Виновные в твоей смерти и смерти многих других наказаны. Всё кончено. Тебе здесь больше нечего делать.

Нира не ответила. Её улыбка стала чуть шире.