На огненной черте полностью

Р о з е н б е р г. Возьмите… (Секунда колебания.) Вот эту. (Указывает на Марфу Петровну.) А эту оставьте.

Х а р и т о н о в. Спасибо, господин капитан. Она не будет больше…

М а р ф а  П е т р о в н а. Благодари, благодари, иуда, в ножки поклонись.

Солдаты хватают ее за руки.

Плюнула бы этому немцу в морду, да лучше тебе плюну! (Плюет в лицо ему.)

Солдаты выталкивают Марфу Петровну. Мария Николаевна, обессилев, плачет.

Х а р и т о н о в. Господин капитан. Вы не обращайте внимания. Она это так… Нервная женщина. Они, правда, подруги были.

Р о з е н б е р г. Ничего, доктор, я прощаю вашу жену, помня о ваших заслугах. (Говорит отчетливо, глядя на Марию Николаевну.) Я же не могу забыть ваших заслуг. Ведь вы же как-никак составили мне список на семнадцать коммунистов и вчера еще на пять. Вы же мне указали местонахождение начальника милиции Гаврилова. Вы же меня предупредили, где спрятан денежный ящик вашего банка. Вы же… Впрочем, я не буду перечислять, этот перечень, кажется, расстраивает вашу жену. Она плачет, вместо того чтобы радоваться, что вы нам так помогли. Ну ничего, успокойте ее. (Уходит в соседнюю комнату.)

Молчание.

М а р и я  Н и к о л а е в н а (тихо). Это все правда?

Х а р и т о н о в. Правда. Да-да, правда! Ты говори спасибо, что ты жива после того, что наделала!

М а р и я  Н и к о л а е в н а. Я не хочу быть живой, мне все равно. Если бы не Коля, я хотела бы только умереть.

Входят  Р о з е н б е р г  и  В е р н е р.

Р о з е н б е р г. Мария Николаевна, не забудьте про чай.

Мария Николаевна выходит.

(Вернеру тихо.) Сейчас мы произведем интересный психологический этюд. Еще немножко изучения нравов, того самого, которое, вы так не любите… Доктор!

Х а р и т о н о в. Слушаю.

Р о з е н б е р г. Я надеюсь, что вы нам искренне преданы, доктор?

Х а р и т о н о в. Искренне, господни капитан.

Р о з е н б е р г. И все, кто борется против нас, — это и ваши враги, доктор? Так или не так?

Х а р и т о н о в. Так, господин капитан.

Р о з е н б е р г. Как так? Точнее.

Х а р и т о н о в. Враги, господин капитан.

Р о з е н б е р г. И когда они погибают, вы должны этому радоваться, доктор?

Х а р и т о н о в. Да, должен, господин капитан.

Р о з е н б е р г. Нет, точнее. Не «должен», а «рад». Так ведь?

Х а р и т о н о в. Рад, господин капитан.

Р о з е н б е р г. Я надеюсь, что ваша жена сказала неправду и ваш сын, конечно, не борется против нас?

Х а р и т о н о в. Нет, господин капитан, к сожалению, это правда, он в армии. Я с ним давно уже в ссоре, но он в армии.

Р о з е н б е р г. К вашему большому сожалению?

Х а р и т о н о в. Да, господин капитан, к сожалению.

Р о з е н б е р г. И если бы его уже не было в армии, то ваши сожаления кончились бы?

Х а р и т о н о в. Конечно, господин капитан.

Р о з е н б е р г. Подойдите сюда поближе. (Закрывая удостоверение одной рукой, оставляя только карточку.) Это лицо вам знакомо?

Х а р и т о н о в. Николай!

Р о з е н б е р г. Я вижу, знакомо. (Открывая все удостоверение.) Здесь, на этой дырке, доктор, ваши сожаления кончились. Вы можете быть довольны. Ваш сын уже не в армии. Правда, я лично не видел, но я в этом уверен. Можете уже не сожалеть.

Харитонов молчит.

Ну как, вы рады этому, доктор?

В е р н е р. Розенберг!

Р о з е н б е р г (поворачиваясь к нему, холодно). Да? Одну минуту терпения. Значит, вы рады этому, господин доктор? (Резко.) Да или нет?

Х а р и т о н о в (сдавленным голосом). Да, рад.

Р о з е н б е р г (Вернеру). Ну вот видите, Вернер, доктор рад. И мы с вами сомневались в нем совершенно напрасно. Вы можете идти, доктор. Мне все ясно. Спасибо за откровенность. Вы поистине преданный человек. Это очень редко в вашей стране и тем более приятно.

Харитонов выходит.

В е р н е р. Зачем вся эта комедия? Если нужно расстрелять — расстреляйте или скажите мне, если вы сами неврастеник и не умеете. Но то, что вы делаете, — это не солдатская работа.

Р о з е н б е р г. У вас устарелые взгляды, Вернер. Изучение нравов входит в наши обязанности.

В е р н е р. Вы мне осточертели с вашим изучением нравов. Я завтра же попрошусь в полк, чтобы больше не видеть вас с вашим изучением нравов. Я буду убивать этих русских, будь они прокляты, но без ваших идиотских предварительных разговоров, которые мне надоели.

Р о з е н б е р г. Вы не будете пить чай?

В е р н е р. Нет. (Выходит.)

Х а р и т о н о в  входит и бессильно прислоняется к притолоке. Входит  М а р и я  Н и к о л а е в н а  с самоваром.