Почему голос Кристиана звучал так странно? И глядел он так пронзительно.
– Я не совершила ничего предосудительного, чтобы сейчас оправдываться, – взяв себя в руки, заговорила Ванда. – Поэтому не сердись.
– Я не сердит. – Тьма клубилась у ног Кристиана, обвиваясь вокруг ножек стола. Но стоило некроманту едва повести головой, как она растаяла. – Рад, что твой дух так крепок. Настолько рад, что готов слушать об этом каждый вечер.
– Что ты имеешь в виду? – не поверила своим ушам Ванда.
– Что в твои обязанности, дорогая невестушка, входит душевная беседа. Каждый вечер, увы, после ужина, поскольку слишком подозрительно забирать тебя во время него, ты будешь являться сюда. С радостью и трепетом послушаю рассказ о всех твоих успехах. А если нужно будет, то и утешу. Вот тебе мое широкое плечо. Да что там мелочиться – я весь в твоем распоряжении.
Ванда задохнулась, услышав его заявление, понимая, что возможности прятаться ее нагло лишили. Отчитываться каждый вечер? Искать утешения у него? Голова шла кругом.
– Не можешь сдержать ответной радости? – Усмехнувшись, Кристиан довольно прислонился к высокой спинке стула. – Я знал, что тебе понравится эта идея. Не благодари. Я понимаю.
– Ты… Да ты… – Она набрала побольше воздуха, но только выдохнула, сдаваясь.
– Умница, – сказал Рэйван. – Что касается встречи с его величеством, Вильят подготовила для тебя шпаргалку. Но она абсолютно бесполезна, при всем уважении к нашему проректору. Свиток заберешь на столе. Перечитаешь перед сном. Поверь, он лучше любого снотворного.
– Я поняла, – тихо отозвалась Ванда.
– Что сама скажешь об этой встрече?
Он привычно сложил руки на груди, глядя на собеседницу.
– Я не лишусь чувств ни от восторга, ни от ужаса. А если не буду знать, что ответить, то просто промолчу.
– Значит, не боишься Ламона?
– В детстве я уже была представлена королю, – сказала Ванда. – Отец рассказывал, что привез меня и мать во дворец по приглашению Ламона. К моему огромному сожалению, я совершенно не помню то время. Его величество всегда был благосклонен к отцу. Так что думаю, сумею справиться и сейчас, раз тогда удалось. Просто нужно представить, что мы с королем давние знакомые, которые столько лет не виделись.
– Значит, ты утратила воспоминания детства. – В голосе Рэйвана слышалось участие.
Ванда перевела взгляд на окно, справляясь с чувствами.
– Верно, – кивнула она. – Я не помню мать. Все, что осталось, это некое ощущение тепла, будто от прикосновения. Сколько ни силилась, не выходило вспомнить хоть что-то. Соран говорит, что так боги пытаются защитить мое сердце от тоски.
Глядя на нее, Кристиан почувствовал, как гулко забилось сердце при ее последних словах. Хотел бы и он быть счастливцем, утратившим воспоминания. Но, видимо, богам угодно пытать его все эти годы, не даря забвения ни на мгновение. Его память так же ярка, обжигающе ярка, как будто все случилось вчера.
– Возможно, Соран прав, – глухо отозвался некромант.
– Но я хочу вспомнить. Прошлое – это то, что принадлежит мне. Моя тяжкая ноша и мое сокровище. Я бы многое отдала хоть за один момент. Но знаешь, я хочу поделиться с тобой. Ты первый человек, которому говорю это.
Она неожиданно улыбнулась и подалась вперед, в порыве чувств накрывая его руку, опущенную на стол, своей ладонью.
– Я польщен и благодарен за доверие, что бы это ни было.
Кристиан позволил Ванде в волнении сжать его ладонь в руках.
– Я сегодня чуть не свалилась с кланкея, когда это произошло, – прерывисто вздохнула она.
– Что? И ты сообщаешь об этом с улыбкой? – нахмурился Рэйван.
– Нет-нет! – мотнула головой Ванда. – Я хотела сказать, что была взволнованна. Я кое-что вспомнила. Совсем чуть-чуть, но это ведь прекрасно. Верно?
– Верно, – медленно проговорил в ответ Кристиан, внимательно слушая ее. – И когда же это произошло, позволь поинтересоваться?
– После занятий, когда я возвращалась в замок, – подтверждая его опасения, пояснила Ванда.
Выходит, в то же время, когда и его постигло непонятное видение… Приказав себе ничем не выдать истинных чувств, Рэйван едва улыбнулся, поощряя воодушевление невесты.
– Я сначала даже не поняла, что это за видение, – торопливо заговорила Ванда.
– Что же ты вспомнила? – мягко потребовал ответить Кристиан, ощущая, как ее рука дрожала от избытка эмоций под его пальцами.
– Вспомнила, как была с отцом в томаринском лесу. – Глаза Ванды распахнулись шире, наливаясь золотом. – Как раз в ту самую редкую пору, когда цветут яльмары. Я вспомнила слова отца, вспомнила, как шла по опавшим лепесткам. Это было невероятно! Понятия не имею, как мы там оказались и по какой причине. Но обязательно расспрошу его. Как ты думаешь, это ведь добрый знак?
Что он мог ответить девчушке, буквально утонув в ее бездонном золотом взгляде? Ванда искрилась от восторга. Будет ли он негодяем, подтвердив сейчас ее слова? Или был бы им, рассказав и о своем видении?
– Это добрый знак, – произнес Кристиан, вновь устало улыбнувшись.
– Я тоже так думаю. – Ванда улыбнулась в ответ.
