— Чей это голос? — усмехнулся высокий. — Из какой выгребной ямы прилетел он, чтобы терзать мой нежный слух?.. Уходи, глупец, Я же сказал, что я Красный Роберто. И это свиное отродье — моя законная добыча.
— Я тоже сказал — оставь его! Или мы будем драться!
Роберто был несказанно удивлен моим непониманием. Он привык, что его имя само по себе является оружием.
— Тогда мне придется убить и тебя, — пожал плечами негодяй.
Тем временем поверженный громила начал приподниматься с земли, вытаскивая из-за пазухи металлическую палку. А двое его приятелей бросились на меня.
Впрочем, громилу снова успокоил двумя ударами низкорослый. Я же, со свистом разрубив шпагой воздух, рубанул по руке толстяка, отсекая ему палец. Тот жалобно и сипло заскулил, прислонился к кирпичной ограде. Роберто же, выхватив шпагу, яростно обрушился на меня.
Эх, если бы злость могла заменить моему противнику искусство фехтования!.. Два выпада я отбил без особого труда, а потом, резко выбив шпагу из его рук, полоснул по щеке, чтобы немного охладить его пыл. Левой рукой я приподнял шпагу бандита за эфес и резким ударом сапога переломил ее пополам. Мне не составило бы труда разделаться со всей троицей, но без особых на то причин я никогда не проливал крови.
— Брысь отсюда, собачье племя! — крикнул я. Ни слова не говоря, Роберто помог подняться громиле. Троица, выглядевшая весьма жалко, поплелась прочь. Когда нас разделило достаточное расстояние, Роберто крикнул:
— Теперь ты мертв! И тебе не поможет никто, вступись за тебя хоть сам архангел Гавриил.
Они скрылись с глаз.
Спасенный мною человек произнес совершенно спокойно:
— Думаю, Эрлих, нам лучше поспешить. Вскоре Роберто заявится сюда со стаей таких же вонючих тараканов, как и он сам. Он не относится к добрым людям Сарагосы.
— Генри, это опять ты! — Теперь я мог спокойно рассмотреть спасенного, Ну конечно же, это Генри Джордан — давно не виделись!
— Не скрою — это опять я.
— Объясни, что эти шакалы хотели от тебя.
— Не время. Бежим!
Он неплохо знал город. Мы мчались по таким закоулкам, что трудно даже поверить в существование подобных в Сарагосе. Наконец мы очутились па окраине в замусоренной пустынной оливковой роще, и Генри сел на поваленное дерево. Отдышавшись, он сходу бросился изливать слова благодарности и извинений за доставленное мне небольшое беспокойство.
— Ничего себе — «небольшое беспокойство», — законно возмутился я. — Мне пришлось драться из-за тебя со стаей волков. Что они от тебя, черт побери, хотели?
— Они вообразили, — что обязаны мне некоторым уменьшением своей клановой казны…
— Ясно! Ты просто обворовал их! А я — то, не щадя жизни, защищал тебя.
— Эрлих, вы мне нравитесь, поэтому я вам открою еще один секрет. В прошлый раз, когда я вам говорил, что отец мой был негодяем, я тоже сказал не правду.
Не только мой отец и дед были отпетыми мерзавцами, но и я сам. Я с детства не моту пройти мимо чужого имущества, которое просто вопиет, чтобы я прихватил его.
— Это я успел заметить.
— Но не думаю, что взял большой грех на душу, обворовав друзей Роберто. Эти деньги добыты преимущественно кражами и грубым насилием, которое, кстати, глубоко ранит мою душу и к которому я лично никогда не прибегал.
— Роберто — разбойник?
— Не только. Он глава бандитского клана этого города и окрестностей, король сумерек. Даже сильные мира сего, купцы и знать не могут себе позволить не считаться с ним.
— И все же ты осмелился запустить руку в его карман.
— Только в результате прискорбного материального состояния — ветер гуляет в моих карманах…
— Как?! А драгоценности графини?
— Их было не настолько много, чтобы я не сумел их спустить в карты длиннорукому Жерару, который в игре не человек, а бес… Кстати, дело не только в моем печальном безденежье, но и в том, что я не люблю людей, руки которых обагрены кровью. Воровство, согласитесь, в какой-то мере искусство, особенно когда крадешь у тех, у кого все равно не убудет.
— Сомнительная философия.
— Хотя и достойная уважения… Но разбой и убийство — смертный грех, поэтому я предпочитаю не брать в руки оружия.
— Кстати, о руках. Как ты умудрился свалить того громилу?
— Ну, это лучше показать. Я по дороге видел одну штуку. Подождите, мой друг.
Он вскоре появился. На его ладони лежала обыкновенная лошадиная подкова. Он взял ее двумя руками, напрягся. К моему изумлению, я увидел, что подкова сгибается. Генри отбросил ее в сторону.
— Господь наделил меня не только чуткими, но и чрезвычайно сильными пальцами. Но вернемся к нашим делам. Роберто обязательно перевернет весь город и рано или поздно найдет вас. Рекомендую поступить так же, как я. А я намерен ни на миг не задерживаться здесь. Чем дальше вы будете в ближайшее время от Сарагосы, тем больше возможностей того, что в будущем я сумею вам поведать еще какие-нибудь тайны из жизни моей дружной семьи.
— Ты прав, и мы последуем твоему совету.
— Кроме того, если меня не обманывают предчувствия, вам грозит нешуточная опасность еще с одной стороны.
— Какой?
Последовавшие объяснения показались мне абсурдными фантазиями.
— Не верится.
