Адепт закончил читать. В комнате повисла тишина. За окнами спал крепким сном нищий и богатый, скромный и разгульный, добродетельный и бесчестный, многогранный, но скучно-обыденный в своих достоинствах и недостатках Париж: который кто-то наивно считал городом городов. А перед моими глазами проплывали картины крушения сказочного Абраккара, в ушах раздавался лязг оружия, я слышал предсмертные крики несчастных иглинов, мне виделось вращение великого смерча — порождения Силы, равной которой не найти. И этот смерч, возможно, когда-нибудь вырвется на свободу и поглотит беззащитные перед неземной разрушительной мощью миры.
— Весьма занятная легенда, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее.
— Только ли легенда? — приподнял брови Адепт.
— Красивое языческое сказание о битвах богов в те времена, которые никто не помнит, о которых никто толком не знает, и, значит, ничего невозможно проверить.
— Тебе не кажется, что здесь присутствует нечто непривычное, несвойственное подобным легендам?
— Ну… пожалуй, слишком сухой язык, лишенный обычных для эпоса поэтических изысков. События описаны четко, без излишнего полета фантазии и героического пафоса. Все построено вполне последовательно. Не хочешь ли ты сказать, что все это правда?
— Неужели после знакомства с тайными сокровищницами знаний обоих Орденов ты не понял, что мир Гораздо сложнее и интереснее, чем все думают. До нас в нем были многие… Атлантида. Ледяные земли, Да мало ли что?
— Но то, о чем здесь говорится, слишком невероятно и слишком смущает разум… Абраккар, тысяча миров, железные легионы курусманутов.
— Ты правильно указал на сухость языка. И на обороты, близкие к нашему времени. Это не сама легенда. Это повествование, собранное из сотен источников, осмысленное нашими лучшими умами. Все, что здесь написано, или почти все, — правда. Правда и то, что прекрасный мираж, раз в сотню лет появляющийся в аравийской пустыне — это и есть город городов Абраккар.
Трудно было поверить во все это, но Адепт прав: почему я должен верить в продолжающуюся много тысячелетий битву Орденов, в затонувшие континенты, в жизнь на иных планетах и не должен верить в Абраккар? Нет смысла противиться истине — от этого она не перестанет быть истиной.
— Ладно, я верю, что путники видят в пустыне Абраккар, — кивнул я с неожиданной злостью. — Верю, что он существует где-то на окраине миров, великий и недоступный. Но какое отношение это имеет к нашей судьбе? В этом и заключается помощь Верхних Адептов? Свиток с легендами о том, что было когда-то, и никакого намека на возможность изменить будущее!
— То, что будет, происходит из того, что было. Мне ли напоминать тебе о столь простых истинах? То, что сделали для нас Верхние Адепты, превзошло все мои надежды. Дар, который преподнесли нам, дается немногим. Точнее, мы первые, кто его удостоился.
— Эта рукопись — дар? Но какой в нем смысл? Чем эти начертанные на бумаге слова помогут нам? Нам, которым в затылок дышит один из самых великих злодеев?
— Нам дано убежище, в котором никто не сможет нас настигнуть.
— Какое убежище?
— Ты теряешь сообразительность. Конечно, Абраккар!
Меня будто обдали ледяной водой. Я поверил сразу во все сказанное. Адепт действительно призывает меня скрыться в Абраккаре. Ужас и радость, надежда и ожидание чуда — эти чувства нахлынули на меня.
— Но как мы попадем туда? — выдавил я.
— Срок, когда Абраккар покажется в пустыне, близится. Для Хранителя город городов закрыт. Если только…
— Если что?
— Если он не пройдет вслед за нами в образованную нами брешь.
— И тогда мы окажемся там с глазу на глаз с ним.
— Такое возможно. Но в Абраккаре он лишится своих преимуществ, и мы сможем сразиться с ним на равных.
— Но как попасть туда? В рукописи сказано что-то насчет ключа. Верхние Адепты дали тебе его?
— Нет.
— Ты знаешь, где он хранится?
— Нет.
— Так как же мы найдем его?
— Найдем. Бабочка, вспыхнувшая и исчезнувшая, на моей ладони, это компас. Теперь я ощущаю направление, которое приведет нас к ключу. Послезавтра нам в путь. Здесь предстоит завершить еще кое-какие дела.
— Куда мы отправимся?
— Пока что в Испанию. А куда дальше — не знаю.
Ну что ж, Испания так Испания. Страна монахов, конкистадоров и инквизиторских костров. Не лучшее место в христианском мире. Итак, наш путь от Короля-Солнца Людовика Четырнадцатого к его внуку Филиппу Бур бону.
«Как же меня утомили ее ужимки и нарочитая кокетливость», — думал граф Ги де Руа, пытаясь одолеть раздражение и как можно натуральнее изобразить долженствующие моменту едва сдерживаемые вожделение и страсть.
