На острие победы полностью

– Так даже в Центре никто не сообразил, – Сергачев покрылся румянцем, – пока меня не вызвали в командировку в наркомат. Прямо к Берии на совещание.

– Мда-а, с кем мы знакомы, товарищи лазутчики?! – Машков наигранно вытянулся по стойке «смирно», отдал честь смущенному ветерану. – С самим Сергачевым Семеном Степановичем, который утер нос и нашим спецам в Москве, и фрицам вместе с Гитлером, и даже с Берией ручкался! Ого. Это вам не пуп чесать и крысиные какашки считать по шпалам. Операцию-то не в твою честь назвали, мой дорогой диверсант с Урала? Крысолов.

– Видать, ты прав, сержант… В точку попал!

– Ну, хватит уже, – неожиданно отозвалась Пешкова, шурша бумагой и подойдя к столу, – тут мысль одна нарисовалась. Вот местная газета «Кенигсберг Альгемайне Цайтунг» за вчерашнее число. В ней кроме всякой лабуды про сельхоздостижения, пропаганду и погоду еще и про наши подвиги говорится. Вот цитирую выдержки из полосы о чрезвычайных происшествиях… «… помимо захваченного почтамта и взятия заложниками его служащих… понесли потери до взвода солдат вермахта, а их командир штурмшарфюрер СС Зингер погиб в неравном бою. По нашим источникам, русскими изуверами жестоко убит сын местного мельника…» Так, это не важно, вот… «…Кроме нанесенного ущерба в Винтерхаузе русскими парашютистами убит жандарм из Айсштадта по имени… Прибавьте к этому недавний бой наших доблестных солдат с противником на мельнице под Гумбинненом, где авиацией русских были уничтожены…»

Лиза замолчала, рассматривая товарищей. Их вопросительные мимики не удовлетворили радистку, она скривилась и затрясла газетой.

– Вы понимаете, что это значит? Они все наши действия освещают в периодике. Все-е! Каждый шаг, день за днем. Хотя… С какой периодичностью выходит газета?

Селезень и Сергачев отрицательно помотали головами, Машков промямлил:

– Не-а. Не томи, Лизок, нам выходить нужно. Там лошадь на улице скоро ржать начнет.

Пешкова позвала хозяйку дома, и когда та вышла из комнаты, что-то начала расспрашивать у нее, показывая на газету. Потом отпустила фрау Марту, плотно прикрыв за ней дверь, и повернула озабоченное лицо к друзьям.

– Василий, дай огонька, – попросил Сергачев, выудив из кармана маскхалата папиросу, – я, когда волнуюсь, ужасно хочу курить.

– Степаныч, а ты угадай, что у меня в левом кармане на букву «Ж», тогда дам огонька, – подмигнул ветерану Машков.

– Жизня моя серая!

– Нет. Еще есть вариант?

– Ну, не смешно, сержант, курить охота! Жратва?

– Жопа! – сказал Селезень и хохотнул, но его плоскую шутку никто не оценил.

– Сдаюсь, Василий. Что там у тебя? – сморщился Сергачев, крутя папиросу.

– Жижигалка.

– Чего?

– Жижигалка, – Машков заулыбался, вынул зажигалку и бросил ее ветерану, – а теперь угадай, что в другом кармане на букву «Ы».

– Отстань, чертяка!

– Че там у тебя может быть на букву «Ы»? – Селезень с недоверием посмотрел на сержанта. – Слов на «Ы» не бывает! Разве что Ыллынах.

– Это еще чего? Матерное словечко монгольского погонщика?

– Не. Река в Якутии. Там один мой корешок до войны чалился на приисках золотых. Травил байки про жизнь лагерную и самородки несусветные.

– Ну, так что у меня на букву «Ы»? – напомнил сержант. – А на «Ы» у меня во втором кармане Ыще одна жижигалка! – Машков заржал, но, поймав строгий взгляд Лизы, осекся. – Лизок, ты че?

– Как ты сказал сейчас?

– Что именно, Лизок? – удивленный сержант развел руками, переглянувшись с товарищами. Разведчики уставились на девушку с недоуменными минами.

– Жижигалка… Ыще одна жижигалка? – медленно проговорила Лиза, о чем-то лихорадочно соображая, и вдруг ее лицо просветлело и стало радостным.

– Вы, юмористы хреновы! Вы понимаете, что сейчас придумали?!

– Блин, не томи, Лизок!

– Твои плоские бессмысленные шутки… Они просто прелесть! Ты сам прелесть, Вася! Ты…

Девушка кинулась к разведчику и поцеловала его в нос, отчего и сержант, и остальные просто обалдели.

– Первые буквы твоих шуточных слов – это ключ к загадке фамилии агента Абвера, работающего «кротом» в Центре.

– Чего-о?