– Я веду своего рода расследование. Меня нанял человек, который хочет узнать свою судьбу, историю своих предков. То есть я так думаю. На самом деле меня попросили разобрать коробки с вещами матери моего, так сказать, заказчика. Личный архив – письма, книги, вещи. И мне от этого не по себе. Понимаете, когда я занимаюсь архивами прошлого, знаю, что люди уже умерли много десятилетий или столетий назад. Отношусь к ним как к историческому прошлому. Но сейчас оказался в затруднительном положении. Мой заказчик жив, хотя он и пожилой человек, умерла его матушка. И я должен присылать отчеты о проделанной работе, чтобы выжить. Мне разрешено жить в квартире, пока я разбираю коробки. Именно Лея за меня поручилась. Я не могу ее подвести. И всех остальных тоже – ее бывшего и, кажется, будущего мужа Жана, бабулю, Джанну, всю семью. А еще соседку и двух несносных мальчишек – подростков, которые, так уж получилось, стали моими помощниками. Они все обо мне заботятся. И я боюсь писать заказчику правду. То есть пока еще ничего такого не нашел, но мне как-то неловко. А вдруг выяснится другая правда, о которой хозяин не подозревал? Вдруг я разрушу образ матери? Имею ли я на это право? Пока я писал ему про найденные вещи – сумочку, брошь, альбом. Рассказывал про семейство Леи. То есть я стараюсь писать не отчеты, а искренние письма. Но сам понимаю, что до главных вопросов пока не дошел. И, если честно, очень этого боюсь. Вот что мне делать? Написать всю правду, какой бы горькой она ни была, чтобы мужчина, уже в возрасте и с больным сердцем, нашел для себя ответы? Больше не мучился догадками? Или нужно уберечь? Правда может и навредить. Сам хозяин не станет разбирать вещи. Он давно искал человека, который сделает это за него. Вот я и думаю, вдруг он, как и я, боится найти то, что принесет ему горе или разочарование? Что мне делать? И да, у меня, можно сказать, имеется шкурный интерес – вдруг я принесу плохую весть и хозяин меня тут же выселит? Сами знаете, иногда зло срывают на тех, кто приносит дурные новости. Я беспокоюсь за Лею – она за меня очень переживает. А ей нельзя, она беременна от Жана. Как вы считаете – нужно писать правду, включая догадки, или не ворошить прошлое вовсе?
– Он уже все знает, – пожал плечами падре.
– Кто? Хозяин? Тогда зачем я ему понадобился? – удивился я.
– Переложить ответственность. Как вы и говорили – станете тем, кто принес плохую весть, – пожал плечами падре.
– В России говорили – доносчику первый кнут. Но я не доносчик, а историк. Только собираю факты! – воскликнул я.
– Давайте я вам расскажу историю. Из современной жизни. Но, возможно, она даст вам понять, что дело не в истории, не в вас, не в хозяине, а просто в том, что все люди одинаковые, в любой точке земного шара, в любые времена. У меня была прихожанка – Джулия. Тетя Джулия. Она приходила в церковь на ходунках. Мы все за нее волновались. И приняли решение часть пожертвований отправить ей в помощь. Эва, наша прихожанка, соседка тети Джулии, вызвалась помочь – приходить убирать, приносить продукты. Тетя Джулия была одинока, из родных никого не осталось. Мы же хотели поддержать Эву, которая бралась за любую работу – трое детей, а муж вечно отсутствовал не пойми где. Да и тете Джулии требовался уход. Эва убрала дом тети Джулии до блеска. Отмыла холодильник, духовку, стены и потолки. Эва, как очень честная женщина, сделала для отчета фотографии. Знаете – в стиле «было – стало». Она не могла просто так взять деньги из пожертвований, ей хотелось показать, что она на совесть сделала свою работу. Боже, Эва сотворила невозможное! Квартира сияла чистотой. Не представляю, чего ей это стоило. И что случилось потом? Тетя Джулия страшно обиделась. Она заявила, что больше никогда не пустит Эву на порог, потому что та может сфотографировать ее грязное нижнее белье. Тетя Джулия до сих пор не приходит в церковь, потому что во всем оказался виноват именно я. По моей инициативе Эва пришла в дом к тете Джулии, чтобы навести порядок. По моей инициативе община оплатила Эве услуги по уборке. И я так и не смог объяснить тете Джулии, что Эва просто хотела отчитаться о своей работе, а вовсе не унизить ее. Ваш случай, конечно, другой, но очень похож. Виноват тот, кто все вдруг изменил – убрал, отчистил, разобрал. Так что считайте, что вы – как Эва. А что такое кнут?
– Хлыст. То, чем подгоняют лошадей, чтобы они быстрее шли, – объяснил я. – Или просто сразу отрубали голову гонцу, принесшему дурные известия. Я не хочу, чтобы мне отрубили голову! То есть выселили из квартиры! Просто скажите, мне нужно говорить правду или нет? Если я роюсь в чужих письмах, книгах, узнаю личные тайны, я ведь должен хранить тайну их владельца, да? А если я узнаю какую-то горькую правду, разве это не принесет облегчение хозяину? Разве не за этим он меня нанял? Что мне делать? Как писать?
