Когда все разошлись, я долго стоял посередине комнаты, все еще не веря, что эта квартира теперь моя. Никто не сможет меня выселить. Это мой новый дом, настоящий. В голове опять зазвучал голос Эммы Альбертовны, когда я что-то мямлил про несделанные упражнения и непрочитанный текст: «Савелий, у вас есть талант, но вы удивительно бездарно им распоряжаетесь. Начните уже, наконец, думать, работать, развиваться. Талант принесет вам и удачу, и успех. При условии, что вы будете работать. Каждый день, как вол, как лошадь, как проклятый, если хотите. Талант всего лишь один процент успеха, остальные девяносто девять – адский труд». Тогда-то я и решил поступать в магистратуру, уехать в другую страну, чтобы у меня не было никакого запасного парашюта или спасательного круга в виде московской квартиры и еды, на которую не требовалось зарабатывать. У меня снова невольно покатились слезы. Я подвел еще и Эмму Альбертовну. Я ведь не выкладывался по полной ради Алекса. И получил такой бесценный подарок, которого не заслуживал. Теперь я знал, что буду делать дальше – отрабатывать выданный мне судьбой аванс.
Я открыл ноутбук и принялся за рукопись.
«Эта книга посвящается Алексу Воронову, – написал я в самом начале. – Без него не было бы ни этой истории, ни этой книги».
Что сказать в конце? Все произошло как в тех фильмах, которые так любила смотреть Лея, – романтических историях со счастливым финалом. Кстати, она родила чудесного мальчика, которого после долгих обсуждений назвали Алессандро. Правда, бабуля обиделась, что мальчику не дали еврейское имя, и неделю не разговаривала с Леей. На мое счастье, я не стал крестным отцом. Падре заверил Лею, что для меня переход в католичество окажется слишком сильным потрясением и не принесет блага. Так что крестными родителями стали партнер и друг Жана Эммануэль и Джанна. Крестины прошли в той самой церквушке, где венчались Стефания и Алессандро. Реставрация, правда, как всегда, задерживалась – никогда и нигде строители не успевали в срок, но оттого церемония была невероятно красивой. Падре крестил малыша Алессандро в саду, под цветущими деревьями. Даже мои мальчишки, присутствовавшие на крестинах, кажется, прослезились. Если бы мне делали обрезание или принимали в другую религию в таком антураже, я бы согласился, честное слово. Надеюсь, Алессандро вырастет счастливым, ведь его так ждали в этот мир и крестили с огромной любовью.
Да, Жан, конечно, устроил пир на весь мир. Гулял весь рынок. Он держал обещание и продолжал привозить мне свои знаменитые ростбифы. Надо признать, он стал замечательным отцом, только слишком тревожным. Если Алессандро не спал и плакал, Жан мог поднять по тревоге весь город. Лее очень шло материнство. Она стала спокойнее и нежнее. Тоже часто заезжала ко мне, а потом забегала к Ясмине, чтобы посоветоваться по поводу кормления, купания, воспитания.
Андрей оставил все книги мне. Мария заказала книжные полки в теперь уже мою квартиру и помогла все расставить. Да, балкон стал вроде как семейной библиотекой, где хранились не только книги, но и вещи Стефании. Андрей или Мария заходили ко мне, чтобы взять что-нибудь почитать. Мария заглядывала к Ясмине, и они пили кофе, разговаривали. Я был рад, что они стали близкими подругами. Ни бабуля, ни София не стали забирать вещи, а тоже иногда заглядывали, чтобы посидеть на балконе, где в углу так и стояло кресло-качалка.
К началу занятий в университете Андрей уехал в Россию. Мария очень гордилась сыном. Кстати, вышла на работу. Оказалось, до замужества она работала в знаменитом ботаническом институте имени Комарова, всегда занималась цветами, разбиралась в растениях, деревьях и очень быстро стала востребованным ландшафтным дизайнером. Кажется, Андрей очень был горд, что мама нашла работу по душе и считается прекрасным специалистом.
Бабуля стала часто видеться с Софией. Они вместе выходили на прогулки, посидеть в кафе или пройтись по магазинам.
Мустафа освоил падежи и спряжения русского языка. Он хотел говорить грамматически правильно. Идеально. Если честно, я гордился и Андреем, и Мустафой. Как репетитор и как друг их семей.
Элена открыла магазин, сняв выставленное на аренду здание бывшего китайского ресторана. Прямо на набережной. Она приходила ко мне, приносила сыр и говорила, что ей очень страшно начинать все заново. Давние клиенты заходили, покупали сыр и пироги. Появлялись новые, случайно зашедшие из соседних ресторанов – ожидающие очереди. Наевшись у Элены, до ресторанов так и не доходили. И я могу их понять. Наконец рестораны сделали предложение Элене – продавать ее и пироги, и сыры.
