Светлые брови Рика взмывают вверх.
– Охренеть.
– Да, – соглашаюсь я.
Возвращается Блейк и в мои руках оказывается пластиковый стаканчик с пивом. Мы болтаем втроем еще какое-то время, пока к нам не присоединяются еще несколько человек. Среди них я узнаю двоих. Это блондинка, которая спросила меня в лоб, кто я такая, когда я была здесь впервые. И еще парень по имени Тревис.
– Ты снова здесь, красотка? – ухмыляется он.
Блейк бросает на него предупреждающий взгляд, на что Тревис лишь приподнимает руки в защитном жесте. Блондинка окидывает меня заинтересованным взглядом и что странно, я не вижу в ее глазах пренебрежения или чего-то подобного. Она повисает на плече Рика и обращается к Блейку:
– Блейки, милый, познакомь нас со своей девушкой.
Блейк обнимает меня за талию.
– Лекси, детка, это Марин, моя очень хорошая подруга.
Давайте все сразу обозначим. Когда твой парень говорит, что блондинка его очень хорошая подруга, есть ли повод ревновать? Я считаю, что есть. К тому же я ревнивая, и этим не горжусь. Но я умею доверять.
– Алекса. – Я протягиваю ей руку.
Странно улыбаясь, она ее пожимает и кивает в сторону.
– Давай выйдем на улицу или потанцуем? Парням есть, о чем поболтать между собой.
Я вопросительно смотрю на Блейка. Наклонившись, он шепчет мне на ухо, чтобы никто не услышал:
– Если не хочешь, останься со мной. Но Марин классная.
– Ладно, – шепчу я в ответ.
Оставив компанию парней мы с Марин проталкиваемся на задний двор. Она кричит кому-то «эй!», помахав рукой, а затем разворачивается ко мне.
– Давно вы встречаетесь с Блейки?
– Почти два месяца.
Она кажется шокированной.
– Вот значит как! Этот гад пропадает неизвестно где, а выясняется… – она с улыбкой качает головой. – Ну и придурок.
Я хмурюсь.
– Почему?
Заметив мой недовольный вид, она смеется еще громче. Похоже, она слегка пьяна. Когда она откидывает назад голову, я замечаю блеснувший в ее языке пирсинг.
– Не принимай всерьез. Я со всеми этими ребятами ходила в школу, мы как семья.
– Ясно.
– Серьезно, – продолжает она. – В школе мы тусовались с Риком, а потом я торчала с Тревисом. Боже, и ненавижу себя за это. С парнями трудно дружить после того, как они видели тебя голой.
У меня вертится в голове вопрос: а видел ли ее голой Блейк?
В итоге она выводит меня на легкий и ничем необремененный разговор. Узнав, что я местная, учусь в колледже и живу в сестринстве, ее глаза становятся шире.
– Да уж. Блейк двигается выше, – говорит Марин.
Я не совсем понимаю, что она имеет в виду, да и не успеваю уточнить. Несколько девушек и парней, сидящих на старых покошенных стульях в конце двора, выкрикивают ее имя.
Сказав, что я вернусь к Блейку, я наблюдаю за тем, как она спрыгивает с пары ступенек и присоединяется к ним. Как только я собираюсь войти в дом, вдруг чувствую, что возле моих ног скользит что-то теплое. Опустив голову, я вижу собаку. Черный ротвейлер обнюхивает мою ногу. От страха я забываю дышать. Моя диафрагма застывает словно кто-то поставил на паузу.
Господи. Опять!
– Чип. – Хозяин свистом подзывает к себе собаку, и та подчиняется.
Повернув голову, я вижу за домом, с той стороны, где никого нет, того самого парня, который в прошлый раз напугал меня. Я не помню его имя. Он сидит на корточках, поглаживая за ухом пса. На нем большая бесформенная толстовка с накинутым на голову капюшоном. С джинсов свисает толстая цепь, достающая до земли.
– Ты снова здесь, – произносит парень, подняв голову.
Я смотрю в темные бездны его глаз. Он выглядит пугающе и, возможно, отталкивающе. Но скорее всего, это всего лишь защитная бронь.
– А ты снова меня напугал.
Один уголок его губ дергается вверх. Сложно сказать улыбнулся ли он. Капюшон настолько низко опушен, что бо́льшая часть лица скрыта его тенью.
– Чип не обидит, пока я не скажу.
Мне лучше уйти, но где-то на задворках моего сознания рождается любопытство.
– Ты ведь не скажешь?
Парень поднимает голову и, проигнорировав мой вопрос, произносит:
– Почему ты боишься собак?
– Я боюсь только твою.
– Ложь. Что случилось?
Он продолжает гладить пса, который расслабленно развалился на лужайке и кажется, не собирается мной поужинать. Все еще опасаясь, я спускаюсь со ступенек и, держась за перила, делаю шаг к этой странной парочке.
– Мне было шесть лет, когда меня покусал питбуль. Он просто налетел на меня, когда я играла. Это даже не была наша собака. – Я показываю свой бледный шрам, который тянется по правому запястью.
Парень внимательно наблюдает за мной. Он не прекращает успокаивающими движениями гладить за ухом своего питомца.
– Собака сознательно идет на то, чтобы причинить боль. Это ее эмоции. Ты не причем.
– Да уж, – вздыхаю я.
– Тебе нужно разучиться бояться.
– А это возможно?
Парень поднимает на меня голову, несколько секунд всматриваясь. Освещение из дома падает ему на лицо, и я разглядываю его острые черты лица. Теперь он мне не кажется таким уж пугающим.
– Погладь Чипа.
– Что? – Я в ужасе смотрю на него. – Нет.
– Смелее, – настаивает он. – Пересиль свой страх, иначе ты всегда будешь такой.
Я бросаю на него недовольный взгляд.
– Какой?
