На память полностью

К концу недели после каникул Блейк говорит о том, что нашел неплохой центр в Далласе. Там работает друг Брока, который может помочь ему справиться с зависимостью от болеутоляющих и даже помочь с работой.

– Думаешь, у него получится? – спрашиваю я.

Мы лежим в постели у Рика дома, который спит в соседней комнате после ночной смены в кафе.

– Он не наркоман, каким его все видят, – отвечает Блейк. – В детстве у него так часто болела голова, что он глотал эти таблетки тоннами. Он ведет себя неадекватно не всегда.

Я кладу голову на его грудь.

– Это и есть зависимость, Блейк.

Я плохо знаю Брока. В первый раз, когда я встретила его, он показался мне психом. Сейчас Блейк старается не сталкивать нас, но все же мы видимся, и он всегда приветлив.

– Он не здоров, я знаю. Ему нужна поддержка.

– Тебе тоже.

Блейк целует меня, прижав к себе.

– У меня есть ты.

Я ложусь на спину, и Блейк нависает надо мной. Я кладу руку на его щеку, ощущая под пальцами жесткую щетину.

– Как долго тебя не будет?

– Около суток. Уедем вечером, а на следующий день я уже вернусь.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, затем спускает ниже и целует мою грудь. Я выгибаюсь ему навстречу.

– Я буду скучать.

– Поверь мне я тоже.

Мы вновь набрасываемся друг на друга, словно нам предстоит разлука в несколько месяцев.

Это странный день.

Все началось после ланча, когда я пришла на лекцию. Все смотрели на меня и хихикали. Мне могло это показаться, потому что такое уже случалось. Все это из-за слухов о брате Блейка, но они ничего не знают. Пусть болтают, если хотят. Таким людям проще обсуждать чью-то жизнь, чем разбираться в своей. Мне плевать.

В этот вечер пятницы «сестрички» решили, что давно не устраивали вечеринок, поэтому решили исправить эту ситуацию. Ближе к вечеру Шейн и другие футболисты заполняют кухню ящиками пива и другого алкоголя, а к тому времени как наступает темнота, в доме начинает играть музыка, а комнаты заполняться людьми.

Я спускаюсь вниз, когда уже вечеринка идет полным ходом. Это отличная возможность провести время со своими друзьями, общение с которыми практически сошло на нет. Пайпер, заметив меня, вручает мне бокал мартини.

– Отлично выглядишь, куколка. Есть желание изменить своему парню?

Я делаю глоток мартини и качаю головой.

– Нет, дорогая. Такого желания нет.

– А вот и зря, – фыркает она. Сегодня на ней замысловатый макияж, включающий длинную черную полосу на лице, как у футбольного фаната. – Идем потанцуем.

Держась за руки, мы продвигаемся вглубь гостиной, где танцует много людей. Я расслабляюсь под музыку (7 rings Ariana Grande), медленно двигаясь и держа в одной руке бокал с мартини. В какой-то момент я открываю глаза и замечаю на себе слишком много взглядов, преимущественно мужских. У меня не было проблем с противоположным полом, они часто обращают на меня внимание, поэтому я в какой-то степени даже привыкла к этим взглядам. Для сегодняшней вечеринки я выбрала черный топ под полупрозрачной синей рубашкой, вельветовые шорты и ботфорты. Длинным каштановым волосам я придала объема и уложила их на одну сторону. Так я чувствую себя уверенно и сексуально. Жаль нет Блейка рядом.

Пайпер обнимает меня за плечи и, приставив щеку к моей щеке, делает несколько селфи. Сначала я думаю, что все смотрят в телефон, а затем на меня только лишь потому, что Пайпер уже залила эти фотографии в сторис. У меня там кривое лицо? Я пытаюсь не обращать на это внимания и ухожу с танцпола. Поднимаясь наверх по лестнице, я встречаюсь с Крисом – парнем, который флиртовал со мной на пижамной вечеринке перед тем, как Блейк увез меня.

Он окидывает меня похотливым взглядом.

– Если бы я знал, как ты трахаешься, я бы ни за что тебя не упустил.

Сжав кулаки, я отталкиваю его от себя.

– Что ты несешь, придурок?

Он смеется, хватая меня за руку, когда я поднимаюсь.

– Ты что не в курсе? Весь кампус это видел.

У меня пересыхает в горле. О чем он вообще говорит?

Крис снова смеется, наблюдая за моей реакцией.

– Мне нужны таблеточки такие маленькие. Можешь позвонить своему дружку?

У меня громко стучит сердце. Кровь бурлит в ушах. Я игнорирую последнюю цитату, но есть что-то чего я не знаю. То из-за чего все на меня пялятся. Я решаю найти Шейна. Крис кричит что-то мне вслед, но я убегаю наверх и ненадолго закрываюсь в ванной. Сев на закрытый унитаз, я пишу Шейну.

где ты?

ШЕЙН: внизу

Я: что происходит?

ШЕЙН: забей, я разберусь

Я: с чем?

ШЕЙН: успокойся

Глупо вот так переписываться в нескольких метрах друг от друга. Я набираю побольше воздуха в легкие и вновь спускаюсь вниз. И вновь встречаю похотливые взгляды и непристойные жесты в свою сторону. Я не ханжа, но быть выставленной напоказ удовольствие не из приятных.

Когда я захожу на кухню, Шейн выгоняет всех, кто там был, оставив нас троих. Мэдисон не смотрит на меня.

– Что происходит? – я тоже не смотрю на нее, потому что очевидно, что она не хочет со мной говорить.

Шейн тяжело вздыхает.

– Лекси…

– Скажи ей, – вмешивается Мэдисон. – Какая разница? Пусть узнает.