— Да я и так два раза сужал. По возрасту и месту, цензу оседлости. Наша-то прелестница нездешней была. Муж из Чечни. Сама из Беларуси. По данным паспорта. Отсеял, в общем. Пять осталось. Ищем. Как-то поразбрелись, зазнобушки.
— Кстати, о птичках. С Матвеевой домработницей определились?
— Как в воду канула! Была и сплыла. И тот видел, и этот. И за жизнь беседы вели. И просто здоровались. Вроде все знали. А как коснулось… Похоже, прихватила бабка деньжата и смылась по-английски. Может, и не при делах?
— Ага. Простая советская женщина. Мужем битая, врагами стреляная — в лучших традициях, в общем! С кучей фальшивой валюты. Пришла. Обменяла. И будь здоров! Спит твоя интуиция крепким сном, брат! И доспится! Кстати, у Копейкина как с прислугой обстояло? Не мелькала ли рядом залетная домработница? Тоже, заметь, женщина!
— Елы-палы! — Борисик озадаченно почесал затылок. — А ведь и правда: развелось! Бабье царство! Бабы начинают и выигрывают. Матриархатом попахивает, а, начальник?
— Шути-шути, а домработницу проверь. И у Родина.
— Теперь и у Гулькина.
— Что, попал под раздачу?
Борисик смутился. Михей с подозрением посмотрел на напарника. Пауза затягивалась.
— Ваш заказ, — вернул сыщиков с небес официант. — Простите за задержку. Повар у нас новенький, пока сообразил насчет консоме.
Приятели принялись за еду молча. На третьей ложке Михей не выдержал:
— Ну, молчишь чего? Вон сейчас кисель с потолка капать начнет. А капли тягууучие…
— Ты тоже почувствовал? Матерый…
— Столько лет в разведке… Так что Гулькин?
— Третьего дня застрелился…
— Борь… — Михей задохнулся от негодования.
— Да! Виноват! Сам только вчера узнал. Жил он в пригороде. Районный отдел занимался. Нам сообщить не удосужились. Звонил тебе. Ты в отключке. А потом забегался…
— Дуем в отдел!
— Спокойно. Я сам. Тебе светиться ни к чему. Похоже, и твоя интуиция маху дала… И заметь: опять баба в деле. Жена от него ушла. И он на нервной почве погорячился… Бытовуха. Плюс психология. Плюс любовь. Бывает.
— Скажешь: совпадение?
— Не скажу. Наивность наивностью, но не настолько же! Дам своим парням наводку.
Борисик нашел нужный контакт, соединился:
— Лёвушка? Заскочи-ка к Гулькиной. Выясни, откуда об измене мужа узнала. Осторожненько так. Вдова все-таки… Райотдел? Райотдел подождет. Я договорюсь.
А консоме-то ничего, а?
Они успели доесть и допить. И даже оценили фирменный десерт. Заказали кофе. Лёвушкин доклад длительного усвоения не потребовал.
— Что и следовало доказать, — вздохнул Матвеев. — Похоже, снова она…
— Будто кто-то сомневался.
— Придется тебе к начальству за помощью обратиться. Подключить паспортные столы, ЖЭСы и прочее. Своими силами не управитесь. Пока доберемся до мстительницы, она этих в могилу загонит.
— В чем-то я ее понимаю.
— Я тоже. Муж погиб. Ребенок. Женщина все потеряла, представляешь?
Домработница Родина исчезла бесследно. Вместе с плагиатом.
Валентина Пахомова в городе не проживала. По официальным сведениям. Но была где-то рядом. На серьезные меры после банкротства Копейкина не решалась. Гулькин стал неприятным исключением.
— И что теперь? — разводил руками как-то постаревший за последние дни Борисик.
Подполковнику приходилось нелегко: межведомственного взаимодействия не получилось. Разве что с паспортистами. Хотя звонок из столицы помог. Теперь весь отдел носился по городу в поисках неуловимой Пахомовой, рылся в архивах, изучал прессу последних лет. Фотографии, обнаруженные в деле, ничего нового не добавили. Вряд ли
— Если только не изменилась. Горе не красит, — размышлял вслух майор Матвеев. — Сколько ей сейчас?
— Сорок три. Самый сок. Такую встретишь — не забудешь. Я точно бы не забыл.
— Да и я тоже… — Михей всматривался в черно-белый снимок, пытаясь обнаружить что-нибудь из ряда вон выходящее.
Тонкие выразительные черты лица. Умный взгляд красиво вырезанных глаз. Роскошные локоны. Чувственные губы. Что-то неуловимо изысканное и… знакомое.
— Чем дальше в лес…
— …тем больше баб? — участливо подсказал напарник. — Ты все о том же?
— Нет, о другом. Чем больше смотрю, тем больше кажется мне это личико знакомым.
— Глядишь, к концу дня и породнитесь. Мне бы твои заботы. Не судьба. Сегодня фотки размножили. По отделениям разослали. Велели направо и налево показывать. Ты говоришь, измениться могла. Могла. Но ведь не на все сто. Сам вон узнавать начал. А вдруг попадалась Пахомова на твоем пути? Ну-ка, сосчитай всех недавних овечек.
— Лет сорока-сорока пяти, стройная, обаятельная. Интеллигентной наружности… Нет, такие точно не попадались. Мама с тетей Леной отпадают по первому признаку. Людмила еще и по третьему. У Алёны с лишним весом проблемы…
— Ага! Значит, на горизонте появилась некая Алёна… и плакали благие намерения! Бедный воз! Бедная кобыла! Давай, друг, копай! Глядишь, еще какая вспомнится!
