— И все же… Лия Аркадьевна дама проницательная. А вдруг укажет нам путь к правде? Ведь есть же причина… Вы на грани нервного срыва. А в подобном положении человек за себя не отвечает…
— Причина есть. Но она к тому делу не относится!
— Не уверен. Давайте вместе изучим степень ее непричастности. Ну же… Возможно, я смогу помочь. Раз уж взялся опекать вашу компанию…
И Сапун сдался:
— Что ж, вполне вероятно, есть в вашем предложении резон. И сам понимаю, что нужно куда-то двигаться. Со сторонних наемников толку немного. Сколько вы хотите за молчание? И за помощь…
Лед тронулся! Июньские волны понесли ледяные глыбы вдоль цветущих берегов Валюшинки. Далеко-далеко. Туда, где из прихоти не взрывают катера с людьми, где не предают приятелей и не скидывают вину на несчастных вдов…
— Думаю, договоримся. Мои расценки значительно уступают частному сыску. А качество работы имеет устойчивую противоположную тенденцию.
— Имейте в виду: если начнете топить, я пять раз успею вас закопать.
— Учту. Итак…
— Я стал второй по счету жертвой. Свою долю я получил в феврале…
Олег Олегович в браке был счастлив. Так, по крайней мере, казалось со стороны. Умница и красавица Лия Аркадьевна слыла отличной хозяйкой и мудрой женой. После мытарств первого неудачного брака Олег Олегович был готов носить супругу на руках.
Ухаживал красиво и дорого. Предложение сделал на знаменитой Английской набережной в Ницце, на что ушли все отпускные и гонорар за научный труд. Дама не смогла устоять — лазоревое небо, синее море, пальмы в белоснежных кадках, бело-голубые зонтики вдоль берега, предупредительный официант в шикарной униформе. И колечко от Картье в коробочке голубого бархата. Кто от такого откажется?
В порыве чувств кавалер слегка перестарался. Заявленный уровень пришлось поддерживать. Сильных и нежных рук оказалось мало.
Предупреждать желания супруги обходилось недешево. Слишком высоки были планки, слишком смелы ожидания. Лия Аркадьевна заняла вакантное место в высшем свете Н*. И останавливаться не собиралась. Прямо заявляя о новых капризах.
— Хочу работать на телевидении! — выдала она как-то.
— Девочка моя, — робко возразил любящий супруг, — к чему тебе эти склоки и интриги? В редакции тебя ценят, график свободный предоставили. Совмещай приятное с еще более приятным, посещай в любое удобное время визажиста, бассейн, солярий, встречайся с подругами, устраивай званые вечера…
— Ты мне еще домашней хозяйкой предложи остаться, — сморщила хорошенький носик Лия Аркадьевна. — Фи, Олежек. Я женщина современная. Дома сидеть не намерена. Я карьеру сделать хочу. Громкую…
Она мечтательно закатила прелестные голубые глазки:
— Прима ведущего телеканала. Прайм-тайм мой. Собственная программа по воскресеньям. А чуть позже… возможно, что-то на федеральных каналах…
Увы, связей и оклада мужа на подобные капризы не хватало.
— Фи, Олежек, — мелко плаваешь, пожала точеными плечиками Лия Аркадьевна и взялась за дело сама. Попросила лишь устроить на ведущий канал.
А потом развернулась.
Года через два семья переехала в центр города, а Олегу Олеговичу предложили принять участие в выборах.
— Лиечка, солнце мое, я же не потяну, — изливал он душу на все том же точеном плечике.
— Надо, Олежек, надо. Моих сил на все
Вовремя сняв свою кандидатуру с выборов, Олег Олегович заручился симпатией победителя и вскоре возглавил его кабинет. С работой справлялся, быстро оброс связями. А вот с деньгами…
— Ты пойми, — Лия Аркадьевна умела быть мягкой, но настойчивой, — коллеги тебя не поймут. Если они
— Лиечка, это опасно…
— Жизнь сама по себе смертельно опасна, разве ты не в курсе?
Ну как тут не уступить? Презрение супруги он переживал с трудом, как и отсутствие близости — в подобных случаях Лия Аркадьевна предпочитала спать в своем будуаре. В конце концов, жена была права — все берут. Принципиальных в мэрии терпели недолго. Досадные мелочи в формате мук совести и бессонницы не шли ни в какое сравнение с вышеозначенными страданиями.
— Согласен, — принял-таки подачу Олег Олегович.
— Вот и ладушки, — жена одобрила его решение страстным поцелуем. — Лови ответный реверанс — постараюсь выполнить любую твою просьбу.
Кокетливый взгляд, откровенная поза — дерзай, Олежек, дерзай! А он, идиот, умудрился все испортить!
— Лия, любимая… я хочу ребенка… Хотя бы одного… Ты не могла бы?..
Мгновение — и любимая женщина изменилась до неузнаваемости. Взгляд отливал сталью отчуждения, губы сжались в зигзагообразную линию. Лия Аркадьевна выпрямилась, сжала кулаки:
— Ты хочешь моей смерти?
— Лия… Сегодня медицина чудеса творит…
