Решившись, Северус всё-таки тоже зашёл во двор. Лили уже ослабила шарф и сняла варежки; как ей после этого идти через снегопад за подарком? Та забрала протянутый свёрток, в котором тихо звякнули флаконы, поблагодарила улыбкой. Улыбка несказанно шла Лили: на личике появлялись милые, ямочки, глаза сверкали и искрились нежностью, смотрели так добро... Северус уже и забыл, когда получал от неё такие взгляды, и теперь тихо млел и купался во внимании. Пока не пришла пора возвращаться в Хогвартс, где Лили снова украдут её подружки и обязанности старосты, пока Эвансы не уехали к проклятой родственнице, Лили всецело принадлежала ему. Воодушевлённый этой мыслью Северус рискнул:
— Лили, может, ты спросишь отца ещё раз?..
Только запала произнести речь до конца не хватило, потому что Лили огорчённо покачала головой.
— Я спрашивала, правда, Сев, но папа всё ещё против. Он говорит, что праздники нам даны, чтобы проводить их со своими близкими, а не ходить по гостям. Прости, но я никак не могу тебя пригласить ни сегодня, ни завтра.
Отведя глаза в сторону, Северус украдкой вздохнул. Он всё понимал, и это была несусветная наглость с его стороны — напрашиваться на визит. У маглов с гостеприимством-то гораздо строже, чем у волшебников.
Обидно, если бы не эта поездка домой, они бы с Лили встретили Рождество в Хогвартсе, много гуляли, разговаривали, всё стало бы по-прежнему! А на что Северус рассчитывал тут, в Коукворте? Мистер Эванс был строгим человеком старых взглядов, Северус никогда ему не нравился из-за внешнего вида, дурной репутации родителей и того, что жил в Паучьем тупике. Пустил бы сам Северус кого-то подобного за свой стол на месте мистера Эванса? Да никогда в жизни! Не стоило, наверное, снова надоедать Лили этим вопросом. Как бы она не разозлилась, что Северус ничего не понимал и требовал невозможного. Он-то как раз всё понимал! Сердцу только приказать не мог.
— Не расстраивайся, Сев. Мы ещё погуляем с тобой. А вернёмся в Хогвартс, я подарю свой подарок. Ты извини, я ума не приложу, как забыла его в спальне. Ну же, улыбнись!
Конечно, он улыбнулся. Об этом же просила Лили! Не хотелось в довершение к отказу услышать ещё, что Северус слишком хмурый, и от одного взгляда на него настроение падало. Только за фальшивой радостью прятались обида и жесточайшее разочарование. Не на Лили, ни в коем случае, нет, на себя — что Северус такой... что он хуже и не вписывается в приличное общество ни у волшебников, ни у маглов. Прежде Северус никогда не жаловался, ни вслух, ни про себя, и Лили никогда не попрекала его. Наоборот, он костьми готов был лечь, лишь бы вырваться из нищеты и прозябания, стать приличным магом, которым Лили могла бы гордиться и на фоне которого померкли тупой Поттер и кретин Блэк! Но так это когда будет, а пока никому не было дела, что Северус — перспективный зельевар и сильный волшебник, что у него большое будущее. Мистер Эванс видел лишь бедно одетого пацана из плохого района. Миссис Эванс прежде ещё привечала Северуса, но прошлым летом и её отношение поменялось. Если бы он мог доказать им... Северус даже передавал через Лили лекарственные зелья для мистера и миссис Эванс, надеясь задобрить их. Не получилось. Им мало было такой демонстрации? Что им ещё требовалось, этим проклятым маглам?!
— Только ты, пока нас не будет, лучше не приходи сюда, хорошо? Не то миссис Вайс из соседнего дома примет тебя за преступника, она у нас очень подозрительная. Ну всё, Сев, я пойду. Холодно уже стоять. Счастливого Рождества!
Радостно прочирикав пожелания, Лили махнула рукой и скрылась за дверью. Та открылась всего на несколько секунд, но Северуса обдало духмяным воздухом тепла, дома, свежей выпечки и запечённого мяса, от которых моментально потекли слюнки. И — всё. Полоска оранжевого света исчезла, как и фигурка Лили, взмахнувшей напоследок красно-золотым шарфом. Оборвался и магловский рождественский гимн, лившийся из глубины дома, оставив лишь свист метели да тарахтение автомобиля где-то вдалеке. Северус попятился к калитке, как заворожённый глядя на дом, из которого приглушённо слышался чей-то смех. Лили... Только она так звенела волшебным колокольчиком, что будоражила душу, бросала одновременно и в радость, и в тревогу. У Петуньи смех был мерзкий, злодейский какой-то. Ну, она и была злодейкой, вечно мешала им с Лили проводить время вместе на каникулах, родителям жаловалась и вообще... Потом начался Хогвартс, учеба, новые друзья — и вот Лили радостно общалась с кем угодно, а Северус оказался на обочине.
