— Ого! Неужели мистер и миссис Снейп наконец-то взялись за ум?
— Не знаю, не спрашивала, — пожала плечами Лили. — Но он выглядит довольным, так что может быть. Ладно, я побежала, надо переодеться. Мама хочет, чтобы я помогла ей с жабой в норке.
Джон только покачал головой вслед младшей дочери, которая, прижимая к груди свои зелья, умчалась на второй этаж. Затем отложил газету на журнальный столик и, поддёрнув брюки, встал, чтобы подойти к окну гостиной. Если аккуратно отодвинуть занавеску, то его не будет видно с улицы. Джон чувствовал себя безумно странно: прятать в собственном доме! — но сейчас ему позарез требовалось остаться незамеченным.
Как он и думал, у калитки, борясь со вьюгой, перетаптывалась тёмная фигура.
Не стал напрашиваться, значит?
Снейп наконец вышел за ограду и медленно побрёл по улице. В ночной темноте, разрываемой лишь оранжевым светом фонарей, и то слабым, потому что снегопад совсем разыгрался, его фигура, сгорбленная и тонкая, выглядела ну очень уж жалко. Опустив занавеску, Джон с тяжёлым вздохом опёрся обеими руками о подоконник, низко опустил голову. Какое же неправильное поколение сейчас росло. Не уважало своих родителей! Нет, врали-то всегда. Про себя он тоже мог сказать, что отцу с матерью не всё рассказывал, но чтобы уж настолько откровенно лгать... Джону, конечно, далеко не двадцать, но слух его не подводил: слышал он, несмотря на работавший телевизор, как на крыльце общалась дочка с поклонником из Паучьего тупика. Ни слова не было сказано про праздник у Снейпов. Ладно, этот разговор мог произойти не у их дома, но остальное? Мальчик-то спросил про возможность прийти к ним в гости. Лили же сказала, что он не напрашивался. А самому Снейпу что ответила? Будто имела разговор с отцом по поводу приглашения (и не один!), и что Джон против. Ох, дочка-дочка. Ну, не нравился ей этот Снейп, сказала бы прямо, обманывать-то зачем?
Праздничное настроение его пошло на спад. Доселе Джон не сталкивался в лоб с пониманием, что его младшая, любимая дочь — такая… такая коварная, изворотливая, хитрая и нечестная. Подозревал, догадывался, очень уж много звоночков звенело, но до последнего верить не хотел.
Нельзя сказать, что ему нравился друг дочери, мальчик с непривычным уху именем «Северус». Сразу понятно — не наше имя, колдовское. Да и выглядел паренёк не так, как должен приличный юноша его возраста. Неухоженный, грязный, глазами чёрными зырк-зырк из-под длинных волос — Джон категорически не понимал и не принимал современную моду молодых людей отращивать волосы. Может, у магов, как у древних воинов, считалось, что вся сила в волосах, однако выглядел такой колдун чучелом и растрёпой. Что одет бедно, тут вины паренька не было. Не повезло с родителями. Тобиас Снейп на фабрике давно уже стал притчей во языцех, редкий день приходил без перегара. Мать... что мать, ежели она колдунья и с детства колдовству только научена? Хотя вот до этого года показывала же Лили всякие фокусы: тарелку в мышь превращала, стул — в кастрюлю. Можно же, значит, и в одежду что-то другое превратить? Детям волшебство творить запретили, ну, это Джон только поддерживал — ещё и покалечатся, не дай Бог! Но миссис Снейп-то кто мешает колдовать? Что же она за мать, что ей всё равно, как сын выглядит? Репутацию заработать трудно, потерять — легко. У юного Снейпа не репутация в Коукворте была, а слёзы одни. Но и с самого пацана Джон тоже вины не снимал. Нет денег — работать иди. Восьмидесяти лет не прошло ещё, как детский труд законодательно запрещён, а до того все одинаково трудились, и дети, и взрослые. В лавку бы какую нанялся на каникулы или на фабрику. На фабрике руки всегда требовались. А он — нет, вместо этого таскался только за Лили, как привязанный, в рот заглядывал. Джон же не слепой, всё видел, хотя малец и старался не попадаться ему на глаза. Лили ему за солнце была, а он дочке не нужен, это как пить дать. И отпускать не хотела. В старые времена так бы и сказали — ведьма. И как только Джон с Рут такую вырастили? Где же честность её, где справедливость, где искренность? Ох, Лили, Лили...
— ...мам, и не уговаривай. Зелья пьют только ненормальные, вот пусть Лили и глотает! Не то вернётся в свою истинную сущность, в крысиную.
