— Да уж ты точно постарел, постарел. Вон лысина пробивается, опузился, — я похлопала по небольшому животу, который не мог спрятать старенький трикотажный свитер, пыталась поднять Алику настроение, — правильно решил. А куда мы с тобой едем?
— Это комок стабильности, — улыбнулся он, поглаживая свитер на своей пополневшей талии.
— Это результат отсутствия продовольственного дефицита. Наешься там за океаном разных вкусностей и на диван. А у нас набегаешься по магазинам, потопчешься
в очередях и спортивных пробежек не надо.
— Правильно, давай по Москве погуляем, заодно и решим, что дальше делать.
— Знаешь, я тут с одним человеком познакомилась. Раз гуляем, поедем на Чистопрудный, встретимся с ним.
— Чистопрудный, Чистопрудный… Мы с Лёлькой любили ходить в «Современник», гулять возле пруда… поехали — с грустью в голосе сказал Алик, когда мы подошли к станции метро «Войковская».
Лёля присела на каменную лавку в конце перрона, прислонившись головой к мраморной стене. Вася всегда оставлял её здесь, чтобы она смогла передохнуть, остыть и успокоиться. Народ в основном скапливается в середине перрона. Там вечная давка и такая духота, что становится трудно дышать. Лёля прикрыла глаза. В голове крутились события вчерашнего дня. Она отчётливо помнила, что делала на прошедшей неделе. Но почему она здесь, почему ночами её с мальчиками забирают из душного метро какие-то люди, а ранним утром опять привозят сюда, понять никак не могла. Какое отношение она имеет ко всем этим грязным и отвратительным вечно пьяным людям, которые окружают её и ребят в квартире, куда их привозят? Всё это время она понимала, что живёт не своей жизнью. Она точно знала, что-то должно измениться. В чём-то она должна разобраться. Но что? От этой неопределённости у неё сжималось сердце. Закрыв глаза, она постоянно перебирала мысли, заставляя себя вспомнить такое, что помогло бы ей, как за ниточку потянуть воспоминание, за воспоминанием и распутать этот страшный чёрный клубок пустоты. Клубок стёртой памяти.
— Ванечка, — подумала она о белобрысом мальчугане, который что-то или кого-то ей напоминал. Когда она прижимала его к себе, то в её груди появлялась теплота. Та теплота, которая присуща женщине к своему ребёнку.
— Где же мальчики? — беспокойство нахлынула на Лёлю. Она увидела стоящего и на что-то или кого-то потрясённо смотревшего Васю. До неё долетел шум, крики испуганных людей. Лёля встала и хотела подойти к Васе, но он резко сорвался с места и исчез в толпе пассажиров. Следом за ним побежал и Ванечка.
— Ванечка! — не крикнула, чуть прохрипела Лёля.
— Господи я думала, никогда не выдавлю из себя и звука, — тихо сказала она сама себе. Ничего не понимая, ошарашено озираясь по сторонам и ища глазами детей, она шла туда, куда нёс её людской поток. Вместе с толпой поднялась наверх, прошла через длинный переход. И вот вместе со спешащими по своим делам людьми она вышла на улицу. Посмотрев в сторону шумного потока машин, Лёля увидела перед собой здание Детского мира. Она поняла, что находится на Лубянской площади. Горло сжали спазмы. Она расстегнула ворот трикотажной линялой кофты.
— Господи кто же я? Откуда я?
Немного постояв, она спустилась в переход, который вёл на противоположную сторону площади. Уверенной походкой она пошла дорогой, которой вероятно ходила не раз. Бессознательно отпустив на свободу свои мысли Леля, шла, подчиняясь действиям ног. Они вели её. А кто-то невидимый, владеющий её сознанием тихо нашёптывал маршрут.
— Вот большой магазин «Фарфор» на витрине красивая чашка. Мне она знакома. Где-то я уже видела такую. А может и пила из неё? С кем? На противоположной стороне улицы «Военные кассы». Тоже знакомое словосочетание. Военные… Может мой муж офицер? Вот «Главпочтамт». Рядом сто лет назад закрытое метро «Кировское». Откуда мне известно, что оно на ремонте уже несколько лет. За метро Чистопрудный бульвар, — читая и узнавая знакомые названия переулков и улиц, она немного успокоилась.
— Вот за зданием метро памятник Грибоедову, скамейки вокруг него, а дальше мой любимый Чистопрудный, куда мы часто бегали с Алькой! — от неожиданности она остановилась, — не может быть! Неужели у меня память возвращается. Алька! Кто это сын? Муж? Брат?
Она села на свободное место на бетонной лавочке и подняла голову, подставив лицо солнечным лучам. На сердце появилась небольшая уверенность, что ещё не всё потерянно и к ней вернётся память.
— Алька, Аля, — одними губами шептала она. Ей казалось, что кем бы он ни был, при встрече она полюбит его всем сердцем.
— Слышь, подруга! — Лёля очнулась от чьего-то прикосновения. Открыв глаза, увидела перед собой женщину с большим синяком под глазом. В руках у неё была открытая банка с пивом.
— Просыпайся, слышь, залётная! Это наше место. Ты давай к себе
по-хорошему, поняла?
— Простите, пожалуйста. Я вас не понимаю, — недоумённо ответила она ей.
— Чего не понимаешь? Вали отсюда! Чего тебе не понятно? — грубо ответила женщина. Но увидев растерянность на лице Лёли, присела рядом с ней, — ты откуда? Чья ты?
