— Как не тяжело? Тяжело. Но куда деться от воспоминаний. И тяжелее всего сидя в этом дерьме вспоминать всё хорошее, что было там, в той прошлой жизни.
Света подняла на Лёлю глаза полные слёз.
— Лен помнишь пословицу, от сумы, от тюрьмы… Точно про меня. Теперь вот и тюрьму прошла, и сума моя вот она лежит.
— Расскажи, расскажи, легче на душе станет.
— Станет ли? История по нынешним временам банальная. Сейчас кого не спроси из наших бомжиков у всех одна история. Остались без жилплощади, работы, семьи, поэтому оказались на улице. Только они почти все по пьяни освободились от квадратных метров, а я в здравом уме и памяти.
— Как же так?
— Вот так. Сейчас, оказывается это очень просто сделать. Лен, вот ты скажи, почему доверчивые, искренние, всегда готовые прийти на помощь люди, первыми попадают в сети подлецов? И первыми подлецами на их пути чаще всего оказываются самые близкие люди.
А началось всё с поочерёдной кончины наших престарелых генсеков. У отца Светланы не выдержало сердце новых перемен. А был он не самым последним человеком в авиапромышленности. Пришёл как-то с очередного совещания и слёг. Долго не мучился — сердце государственных новшеств не вынесло. Жила Светлана с родителями в центре Москвы, в четырёхкомнатной сталинской квартире. Вот после смерти отца и покатилась вся жизнь колесом, да под откос.
Осенью в конце восемьдесят восьмого года Светлану сократили в НИИ. Только что она похоронила отца. И вот ещё один удар. Ноги не шли домой. Света зашла в квартиру и беспомощно села на стул в коридоре. Из комнаты донёсся слабый голос больной мам.
— Светочка это ты вернулась?
— Да, мамочка, я. Лежи, я сейчас подойду.
Света сняла плащ и зашла в ванную комнату. Чтобы заглушить прорвавшиеся через долгое терпение слёзы, она включила кран.
— Ну что? Как дочь заслуженного отца первой под сокращение попала? И что теперь делать будешь, Светлана? Чем больную мать кормить, лечить будешь?
Дверь ванны открыла мать Светланы. По женщине было видно, что болезнь забрала у неё последние силы.
— Не плачь, доченька.
— Мама, зачем ты встала?
Света подхватила её по руки и усадила на мягкий диванчик, поправляя лежащий на её плечах пуховой платок.
— Всё-таки сократили. Этого надо было ожидать. По телевизору каждый день об этом говорят. Институт за институтом закрывают. Может, ты на завод сходишь, к директору обратишься? Там отца уважали.
— Уже. Обращалась. Прежние авторитеты теперь не в цене. Ты же видела, кто пришёл на кладбище проводить папу. Почти никто. Словно и не было у него друзей.
— Что происходит Светочка, я ничего не понимаю. Стране всегда требовались рабочие руки, умные головы, а сейчас в одночасье повсюду сокращения?
— Я сама ничего не понимаю. Неужели придется, как все челночить?
— Это как?
— Как? Как твоя любимая младшая сестра Полина.
— Это теперь так называется спекуляция?
— Это теперь так называется выживание. Она привозит то, что ей заказывают
торговцы. Сама-то она не стоит за прилавком.
— Светочка ты не сможешь так работать. Я вот долго думала, давай дачу нашу продадим.
— Мама ты сейчас в Москве задыхаешься, а летом, чем ты дышать будешь? Тебе воздух нужен. Да и что у нас осталось от папы, кроме дачи.
— Светочка чувствую, что мало мне осталось. А тебе хотя бы на первое время будет на что жить. А там, может и в стране порядок наведут. Поговори с Полиной. Она сейчас больше понимает, что и как надо делать.
Через год после смерти отца, мама Светланы умерла. На поминках после того, как разошлись малочисленные родственники и близкие друзья семьи, Полина присела рядом со Светланой.
— Свет выпей, легче станет. Сидишь целый день, как мумия. Выпей, выпей.
— Да не могу я, с души воротит. Ты же знаешь, я не пью.
— Положено за помин души. Закрой глаза и залпом. Раньше меня тоже от одного запаха воротило наружу. А теперь я всё могу. Как помыкалась, когда меня со школы турнули. Ты вот плачешь, что тебя сократили в твоём родном НИИ. А меня попросту выперли из школы. Пригласила директриса к себе в кабинет и говорит, пиши
по собственному. Сама на себя в зеркальце смотрит, губы красит, и так, между прочим
говорит, что если не захочу сама уйти, найдет, как по статье уволить. Я плачу, спрашиваю за что, а она мне коротко и ясно, что по производственной необходимости. Это потом я узнала, какая это такая необходимость. Переселенцев поселила на территории школы. Женщину уборщицей оформила, а мужчина армянин русский стал вместо меня преподавать. Так представляешь, потом я учеников своих встречала, они смеялись. Говорили, Полина Леонидовна возьмите нашего нового учителя на учёбу. Он как говорит с акцентом, так и пишет.
— Жизнь с каждым годом становится веселее, — грустно усмехнулась Светлана.
— Ладно, Светик не плачь. Ты мне вот что скажи, деньги от дачи остались?
— Откуда? Лекарства, уколы, кислородные подушки, всё ушло. Последнее на похороны потратила и небольшой совместный памятник заказала.
— Памятник это хорошо. Жить-то теперь как будешь?
— Не знаю. Работу надо искать.
