Нахожу ее губы своими, целую нежно и осторожно. Отвечает, сначала неуверенно, потом со все более разгорающейся страстью.
Тихо стонет, зарываясь пальцами в мои волосы, и я будто срываюсь с цепи от этого сладкого звука.
Ведь мне большего и не надо, чтобы вновь потерять контроль — и так с ума схожу от одного вида своей конфетки. И сейчас мне хватает единственного стона, чтобы сорваться.
Поднимаю ее руки над головой, переплетая наши пальцы, заставляя тем самым выгнуться, впустив меня еще глубже.
Так узко, так потрясающе, чертовски узко!
Осторожно толкаюсь вперед, пока еще не так, как хочу, пока еще — нет.
Пытаюсь притормозить, пытаюсь, но завожусь все больше и больше, дурея от того, что, наконец, оказался в ней, от того, как Миха сжимает меня, доводя до сумасшествия.
Самоконтроль летит к чертям. Двигаюсь внутри, не прекращая поцелуя, резкими толчками, глубже, сильнее, не сдерживаясь, попросту не контролируя себя.
Слишком долго ждал, чтобы сейчас тормозить.
Перестав наконец мучить сводящие с ума губы, опускаюсь ниже, оставляя следы на нежной шее, прикусывая и тут же зализывая следы языком.
Пара резких движений — и я бессильно опускаю голову, чувствуя как оргазм смывает меня, на мгновение выключив из реальности.
Спустя, кажется, вечность, ощущения возвращаются, и я тут же чувствую острые ноготки на своей коже, напряженные руки, которыми Миха цепляется за мои плечи, и ее неровное дыхание.
Не двигаюсь пару минут, давая ей прийти в себя. Наверно хорошо, что все так быстро закончилось. Не смог бы, просто не смог сейчас долго быть нежным и осторожным. Учитывая, столько я сидел на голодном пайке, удивительно, как еще смог продержаться так долго.
Хочется заговорить, спросить все ли хорошо, но я просто обнимаю Михаль, удобнее устраивая в своих объятиях. Внутри появляется глухое, надсадное чувство, скорее ощущение, что я облажался, опять накосячил.
Но слова не идут с языка, поэтому просто лежу рядом и нежно ласкаю конфетку, будто извиняясь.
До жути хочется курить, но я продолжаю лежать, попросту не находя в себе сил отстраниться, отпустить Миху.
Она молчит и этим еще больше напрягает меня, заставляя нервничать, — так не похоже на обычно без умолку болтающую конфетку. Когда же я, наконец, отстраняюсь, чтобы заглянуть в ее лицо и выслушать уже все, что она обо мне думает, то вижу закрытые веки и расслабленное лицо.
Спит.
Да уж, ночка у нее сегодня выдалась не из легких, если еще вспомнить поездку на Перекресток и встречу с Докером.
Пусть спит, устала.
Сам расслабился, даже, кажется, выдохнул с облегчением. Пусть и не получил сегодня, что хотел, и на половину не удовлетворил свою потребность в Михе, но от сознания того, что начало положено, губы сами растягивались в счастливой улыбке.
Вот же, конфетка!
Давно такого не было: хотеть до чертиков, до помутнения, не абы кого, чтобы сбросить напряжение, а именно ее. Чувствовать, брать, сделать уже наконец-то своей.
Давно такого не было… А может вообще никогда, сейчас и не вспомнить — Михаль затмила собой все, заслонила, перекрыв воспоминания, будто и не было никого до нее.
Дурацкое ощущение, но сейчас, сколько ни старался, не мог вспомнить ни одного лица, имени, они будто смазались, поблекли, словно выцветшие фото и только огромные голубые глаза, да обветренные губы конфетки всплывали в памяти, будоражили, соблазняли.
Закрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее податливого тела рядом.
Внутри все жгло от потребности продолжить, в голове роилась тысяча фантазий, как бы я мог провести ночь, не давая конфетке уснуть до самого утра. Этот сумбурный первый раз не успокоил, а лишь раздразнил аппетит.
Но вместо воплощения своих фантазий я просто лежу, обнимая спящую Миху.
Кто бы мог подумать, из кондитеров скоро перейду в разряд святых и все из-за этой девчонки.
Хотя, какая она теперь к чертям девчонка… женщина.
Усмехнулся, прижимая ее ближе к себе.
Моя женщина.
Просыпаюсь и тут же понимаю, что лежу в кровати одна.
Прогнав остатки сна, резко сажусь в постели, оглядываясь по сторонам, и осознаю, что Раш уже ушел.
Хватаю валявшуюся поблизости футболку и отправляюсь на поиски ее хозяина, подсознательно уже ощущая, что эта затея не увенчается успехом.
Так и есть.
Зайдя в гостиную, осматриваю погруженную в полумрак комнату и разочарованно вздыхаю, присев на спинку дивана.
Пусто…
— Кого-то потеряла? — подскакиваю от испуга, услышав негромкий голос, доносящийся из противоположного конца комнаты.
Вспыхивает пламя зажигалки, освещая на мгновение лицо Раша, сидящего на подоконнике около приоткрытого окна.
— Тебя, — отвечаю, не сумев сдержать радостной улыбки. Поднимаюсь на ноги, направляясь прямиком к Рашу. Но едва успеваю дойти, как сильные руки разворачивают меня, прижимая спиной к мускулистой груди.
— Сколько времени? — шепчу, стараясь скрыть неловкость.
— Около двух, — Раш целует мою шею, осторожно касаясь губами отметин, которые совсем недавно оставил на коже, даже в темноте безошибочно находя свои «метки». Откидываю голову ему на плечо, пытаясь хоть немного расслабиться в крепких объятиях.
