Завершив интервью, губернатор вежливо попрощался с окружающей его знатью, вместе с Ярославом Григорьевичем прошёл к машине и, как только автомобиль тронулся, Григорий Семёнович довольно проговорил сыну: — Очень боялся, что что-то сорвётся или пойдёт не так. И тогда опять — лет на десять пауза в попытках. В прошлый-то раз всё из-за случайной смерти расстроилось: месяц переговоры вели, всё согласовали, а буквально за три дня до подписания такой случай. Понятно: тут же всё насмарку. Но если реально сейчас молодёжь обженят и роту отправят в армию — это будет хорошими аргументами и шикарным поводом для укрепления отношений между семьями. Но не расслабляемся: составь список возможных угроз для начавшегося примирения и особенно тщательно проанализируй, за какими родами надо понаблюдать в связи с только что заключённым миром. И ребят своих поднапряги, чтобы они этим занялись. И если кто-то начнёт суетиться или проявлять лишнюю активность, сразу мне сообщи. Только быстро, в любое время суток. Даже о подозрениях. Я на ближайших приёмах с главами некоторых родов обязательно коротко пообщаюсь и намекну, что мешать примирению не стоит — император таких телодвижений не поймёт. А завтра с начальником управления имперской службы безопасности надо будет пересечься — силовую поддержку примирению они должны оказывать. Пусть тоже клювом не щёлкают.
— Думаешь, есть вероятность, что примирение и помолвка расстроятся? — задумчиво спросил сын.
— Вероятность всегда есть. А раз они столько лет примириться не могли, значит, и взаимных обид там накоплено на годы, если не на десятилетия, вперёд. Быстро их все не забудешь. А кто-то вообще не забудет, так и будет в себе носить. И как только появится у них будет повод — всё вспомнят.
— Тут надо ещё один стабилизирующий фактор учесть, — задумчиво проговорил Ярослав Григорьевич отцу.
— Какой же?
— Андрея Первозванова.
— А он здесь при чём? Только зал предоставил.
— Не скажи. Я сзади стоял, недалеко от него и Алексея Перлова. Так вот, по ходу церемонии его опекун, Перлов, задавал ему вопросы, и он комментировал шепотом, что происходит, и что дальше будет. И почему всё сделано так, а не иначе. И из контекста разговора получается, что он это всё и организовал, и переговоры с обоими родами вёл сам и чуть ли не в течении двух дней договорился. Да и уезжая, оба барона к нему отдельно подошли и что-то говорили и руку трясли. Даже к уважаемым рестораторам бароны так не подходят. А вот к организатору мира — запросто.
— А… Я не видел. Меня журналюги сразу утащили, к интервью готовить, да пока место и свет выбирали и эти, петлички звуковые, примеряли и по карманам прятали. А ведь есть в твоих рассуждениях зерно рациональное. Интересно девки пляшут — по четыре штуки в ряд, — крякнул Волхонский. — Так-то он у одних землю купил и Луку постоянно нанимает для тренировок, а это деньги для Протасовых немалые. А у вторых, у Саворнянов, сельхозпродукцию покупает и плату вносит вперёд. Там тоже суммы приличные получаются. И в результате, он вроде и от свары в стороне, и явно ничью сторону не принимает, но и с одними, и с другими в деловых отношениях и стабильную финансовую подпитку им обеспечивает. А у этих двух родов с финансами традиционно — дыра. Так что есть им смысл к нему прислушаться. Деловые отношения, подкреплённые постоянным потоком прибыли — крепче даже детской дружбы. К тому же, за спиной у него княжеские рода стоят — Окиновы, а теперь, похоже, и Анохины. И они, думаю, если что, ему поддержку окажут. Вот так ведь и не вычислили — что князей с ним связывает. Не может такая протекция быть просто так. Известно же: без ветра ведь и дерево не шатается. Всегда причина есть. Обручать надо Первозванова с кем-то из наших поскорее. Может, с дедом Перловым переговорить? А то и предложить Протасовым и Саворнянам из своей среды кандидатку ему подобрать. Думаю, возражать не будут, главное, чтобы второй род не подумал, что их обошли или обидеть норовят небрежением.
Владимир. Дворец графской семьи Самойловых.
Граф Денис Александрович Самойлов прибывал в тихой ярости. А когда он был такой — лучше ему было на глаза не попадаться. Благо, был уже вечер, работы в офисе завершилась и плохие новости он узнал по дороге из банка, так что клерков гнев графа миновал. А прислуга дворца, едва увидев графа, попряталась, как мыши под паркет, будто их и не было никогда. Супруга графа, боясь, как бы он в расстроенных чувствах по потянулся к горькой, срочно вызвала наследника — хоть и вечер наступил, но старший сын был в банке — трудился на благо рода.
Едва сын, Денис Денисович, ступил в кабинет отца, он понял, что отец к бутылочке уже приложился, но так, слегка, чисто нервы успокоить.
