Переглянувшись с женой, отец ответил: — У этой проблемы две стороны. Нам некуда возвращаться. Перед бегством из Шаяна мы продали свои дома и поля. И завод тоже продали. И в Ичане у нас ничего не осталось. Куда мы вернёмся? Кому мы нужны? Император заплатил нам деньги. Но на них наш род не сможет вернуть наши поля и заводы — всё теперь у новых собственников и если мы будем пытаться отобрать у них имущество, которое они у нас честно приобрели — то чем мы лучше клана Шугуан?
— А вторая сторона этой проблемы — русский император принимал ответственное решение, он рисковал, давая нам убежище. Никто не знал, как повернутся дела и как Сын Неба воспримет то, что его подданные покинули империю. Могло и до войны дойти. Император Романов не только позволил нам здесь жить, предоставив приют, но и земли выделил, и гражданство дал, и дворянство. Если мы покинем страну, протянувшую нам руку помощи в минуту опасности, сможем ли мы потом рассказывать своим детям всю правду об истории нашего рода? Или этот эпизод придётся утаивать?
— Нам Кирилл Фэн сообщил об этом решении Сына Неба, — продолжил рассказ отец, — и сказал, что каждый сам должен делать свой выбор. Из нашего села уехало два человека, но причина обеих случаев — больные родители у их жён. Мы уже вложили в эту землю, в наши новые дома и теплицы столько труда и любви, что не можем бросить всё это; теперь это — наша родина. Мы с тобой еще об этом поговорим. А пока сходи до Юмин — дом её родителей по нашей улице, но на противоположной стороне, через три дома к центру деревни. Она обидится, если ты сегодня не появишься и сам не сообщишь ей о возвращении.
* Китайская поговорка.
Владимир. Домбаронской семьи Протасовых.
Барон Григорий Тимофеевич Протасов, выслушав несколько фраз Луки, попросившегося к нему «на два слова», привстал в удивлении: — Так. Стоп. Это не «два слова». И не по секрету. Это все должны знать. Уверен, что охренеют от удивления не меньше, чем я.
Ткнув в кнопку переговорного устройства, глава семьи коротко бросил: — Совет рода, у меня собираемся побыстрее…
Члены семьи, привыкшие в течение десятилетий к полувоенной жизни, собрались буквально за пять минут.
Когда все расселись, Григорий Тимофеевич бросил младшему сыну: — Ну, рассказывай свои «два слова». С самого начала и поподробнее.
— Я зимой, — негромко начал Лука, — во время тренировки, рассказал Андрею Первозванову… рассказал… что я … что у меня… что есть … ээээ…чувства по отношению… к…. Еве… Саворнян. И что я не знаю, что делать. Он сказал, что помочь невозможно, но он подумает.
Лука умолк, сцепив пальцы рук и положив их на стол — самое главное он из себя всё-таки выдавил.
— Понятно, — протянул глава рода. — Дорогие родичи, вы слышали? Этот недоросль обратился к малолетке Первозванову, тот сказал, что вариант найти невозможно, но он постарается. И расстарался — замутил масштабную интригу и всё ради того, чтобы помочь другу-наставнику и соединить два любящих сердца. И вот итог — декларации и две свадьбы.
Барон встал с кресла и опёрся о стол: — Ты придурок? Как тебе такое в голову могло прийти? Обратиться с таким вопросом вообще, а тем более — к кому-то за пределами семьи? Это, вообще, на вмешательство в дела рода тянет.
— Ну, ты же его выслушал и во вмешательстве не обвинил. Значит, никакого вмешательства не было, — парировал Лука.
Григорий Тимофеевич развёл руки: — Да там лапша была такого густого замеса и так умело развешена на уши, что я просто потерялся. Реально же угроза лишения дворянства была, наши юристы подтвердили. Я им кстати, нахлобучку задал, такую проблему проморгали.
— Бать, — обратился к отцу наследник, — ну нормально всё решилось. Документы подписаны. Мы реально примирились. Гарант — император. Ты же видел интервью губернатора — Григорий Семёнович там не намекает, а чуть ли не в прямую угрожает, что нарушитель с имперской службой безопасности будет дело иметь. А это очень серьёзные ребята. Уверен, и Волхонский из кожи вон будет лезть, чтобы сохранить мир. Он за это персонально перед императором отвечает. И если ему удастся год продержать примирение между баронскими родами, его орденом Дружбы наградить должны. И он за этот орден придушит любого, как котёнка, кто у него на пути встанет. Свадьба двойная назначена, и губернатор к нам приедет, окажет честь; заодно и о делах текущих с ним переговорим. Мы, вообще-то приглашения разослали, места в гостиницах для гостей бронируем. Солдаты готовятся, военком документы принял, министерство обороны оповестил, бойцов наших на оклады и довольствие поставил не с даты подписания обязательства, а с первого марта. Немного, но неделю задним числом нам засчитал, и им зарплата от военных уже идёт как проходящим армейскую подготовку. Военком сказал, что в уровне наших бойцов он не сомневается, а дополнительная неделя, которую он нам зафиксировал, перекроется их высоким уровнем армейской квалификации.
