Македонец пробежал треть дистанции и почти поравнялся с нами. Впереди новое препятствие и Протасов уверенно запрыгивает на бревно, подвешенное на цепях и ярко декорированное светодиодными лентами. Видно, как бревно колбасит, но Македонец уверенно держит баланс, продолжая стрелять. Спрыгнув с бревна, он приподнимает пистолеты, из них выпадают пустые обоймы. Лука ударяет себя пистолетами повыше колен, и Семён Окинов восторженно шепчет: — Перезарядился.
Лука поравнялся с нами. Он дуплетом стреляет с двух рук: самые близкие к нам мишени, стоящие метрах в двадцати правее, с грохотом разлетаются на куски. Македонец запрыгивает на подсвеченную квадратную платформу, стоящую на рельсах. Платформа движется по узкому коридору из раскачивающихся горящих шин и факелов. Протасов успевает приседать и уворачиваться от шин и при этом не прекращает стрельбы.
Последний участок был не таким зрелищным, но самым сложным: мишени неожиданно поднимались на короткое время и Македонец должен был не только их заметить, но и успеть поразить. Завершив стрельбу, Лука на бегу направил руки в сторону нескольких манекенов, и они стали вспыхивать под воздействием его магической силы. Добежав до конца полосы препятствий, Македонец метров с двадцати выстрелил в светящийся круг, и над комплексом раздался грохот. В небе вспыхивает фейерверк. Следующий залп — и снова разрывающиеся фейерверки над нами. Ещё один. Четыре. Пять. Шесть… Четырнадцать!
Аланкин кричит: — Нашего друга! Андрея Первозванова! Поздравляем с четырнадцатилетием!
Наша компания и ещё с полсотни присоединившихся гостей хором скандируют: — Поз-драв-ля-ем!!!
Возвращаемся в домик, по дороге бурно обмениваясь мнениями. Скинув куртки, вновь рассаживаемся за столами. Я предлагаю тост за друзей и благодарю ребят за подарок, который очень зашёл и после того, как я недавно наблюдал за сабельным поединком Протасова, увидеть его стрелковые навыки, было, что называется, в тему.
Владислав Аланкин парирует: — Это общая работа, но саму идею подали Савелий и Прохор, а потом уже мой отец договаривался. В этом году Македонец у нас два раза выступал, это третий. Но сейчас — реально лучше всего получилось. Всё-таки есть своя прелесть в ранних осенних сумерках. Прежние выступления были в начале лета — но в сезон белых ночей «файер-шоу» не таким впечатляющим кажется.
Через пять минут к нам приходит Лука Протасов, все, особенно девушки, благодарят его за доставленное удовольствие и высказывают ему свой восторг. Знакомим его с княжичами, усаживаем за стол. Вопросы к Луке сыплются со всех сторон.
Протасов поднимает бокал, встаёт: — Прежде всего — за здоровье именинника. Чтобы рука была твёрдой, глаз — метким, дыхание — ровным, а враги не выпадали из прицела, а выпадая — больше уже не поднимались!
Мы аплодируем тосту. Завязывается беседа, особенно с вопросами усердствуют братья Окиновы. Оно и понятно: военные. Их хлебом не корми, дай обсудить современную тактику штурмовых групп, тенденции развития практики рукопашного боя и поспорить: какой пистолет самый лучший.
По дороге с праздника задаю вопрос ребятам: — То, что Лука Протасов таким образом зарабатывает деньги, не будет ли воспринято, как умаление чести?
По праву старшего отвечает Церен: — Нет. Любая работа, кроме прямо запрещённой считается достойным занятием. Он может за деньги давать уроки танцев и конной езды, тренировать с оружием — как раз то, чего тебе хочется, и вроде как, вы даже договорились. Показательное выступление — это не клоун на арене цирка. Это демонстрация уровня владения оружием. Хотя, может быть, и в цирке дворянам можно, тут я сказать затрудняюсь. Во всяком случае, в той же Москве на балы приглашают дворян, которые демонстрируют танцы, начиная бал. И им за это платят. А если кому-то нужно познакомиться с кем-то из знати, а прямых контактов нет, то может нанять посредника — и не обязательно там актёра или хоккеиста, а вполне себе аристократа, который и представит его нужному человеку. Такой работы не только бароны, но даже графы не чураются: подошёл к старому знакомому, представил свою компанию, и всё — деньги в кармане.
