— Ты вместе с этими двумя весёлыми удодами падал — Сашкой и Иосифом, что у вас у каждого по ребру сломано? Что ты глаза вылупил? Звонил его папа. Он тоже сейчас допрос начал, и твоя фамилия там прозвучала. Договорились по итогу ещё созвониться. Ты меня за идиота держишь? Садись, в подробностях рассказывай, что вы не поделили.
— Не с ними. В конце лета мы решили проучить Андрея Первозванова…
— Вас сколько было?
— Шестеро.
— А за что такой толпой?
— Костя Литвинов нас собрал… Обычно как бы он решает.
— Так, стоп. Я-то думал, что у тебя обычная драка приключилась. Но, похоже, история будет увлекательной и долгой. Сейчас маму позовём, пусть тоже послушает наследника…
Завершив рассказ о своих приключениях, Ростислав понуро уставился в стол, за которым сидел. Последние минут десять его рассказа, отец не спеша ходил взад и вперёд по своему кабинету, изредка замирая у окна и вглядываясь в ночной двор, что свидетельствовало о крайнем раздражении главы семьи.
— Понятно, — протяжно вздохнув, Денис Александрович сел в кресло.
— Хотя не понятно, — продолжил он, — как ты в эту компанию попал? Ну, Константин Литвинов — будущий граф. И рядом с ним бароны Удодовы смотрятся гармонично, тем более, дела у отцов-дедов там общие. Тимур Юнусин — куда ни шло: он, конечно, не аристократ, но папа у него — творческая элита; сын себя тоже к богеме причисляет, и благодаря ему Литвинов и Удодовы в светскую хронику попадают. Так что заинтересованность там взаимная: Юнусик себя аристократом чувствует, а эта тройка — светскими львами. А вот тебя и Стаса Белковского я в этой компании в упор не воспринимаю. Вы же оба из мелкопоместных, что вам там делать?
— Костик сам пригласил меня в компанию, типа одноклассник, веселее.
— Так он тебя клоуном к себе взял, чтобы веселее было? Что головой трясёшь? Всё, на что ты можешь рассчитывать в обществе графов и баронов — это на выполнение команд «принеси — подай». Ну, или максимум, на роль оруженосца. Ты для них никто, и звать тебя никак; вот если бы выросли вы с раннего детства в одном дворе — может, и считали бы они тебя другом. Или, если бы в силу каких-то обстоятельств ты оказал ему важную услугу. А так — мальчик на побегушках.
— Нинуль, — обратился Денис Александрович к жене, — ты же хотела детей на зимние каникулы к бабушкам-дедушкам на нашу родину свозить. Вот завтра и отправляйтесь. До полудня надо выехать, чтобы засветло добраться. И этого с собой берёшь, — кивнул он в сторону старшего сына.
— Теперь по тебе, Ростислав. В конце января я напишу заявление, что тебе по личным обстоятельствам надо находиться в Струнино *. Так что до летних каникул учишься там — будешь в тот же лицей ходить, куда я, дед твой и прадед ходили. И на котором висит мраморная доска с благодарностью нашему роду за поддержку родной, так сказать, альма-матер.
— До первого марта мы подадим документы в военкомат на зачисление тебя на подготовительный курс в военное училище; одиннадцатый класс ты отучишься на подготовительном, после чего станешь курсантом. Я с дедами этот вопрос обмозгую и училище для тебя мы выберем достойное. Зазнался ты, великим себя почувствовал. Или наоборот, не дотянул до той планки, что мы рассчитывали. Семья и деды твои столько сил и денег потратили, чтобы ты в лучшем лицее Владимира учился, и получил опыт общения с высшей знатью. А ты там в услужение пошёл.
— Нина, ты на меня не зыркай, — обратился глава семейства к жене. — Приедешь в Ступино, отцу своему расскажи эту историю в подробностях. Представляю, какие эпитеты при этом дед употреблять будет! И позаботься, чтобы наш наследник по первости под горячую руку деду — майору запаса не попал: а то ведь Ростислав одним ребром не отделается. Сбудется пророчество, этого, Андрея — и будут нашего сына в коляске возить с переломанными руками-ногами.
— Ростислав, ты подвёл не только меня и маму, а всех своих предков; оба рода, чья кровь в тебе течёт. Четыре поколения моих дедов и прадедов и три маминых — трудились, чтобы подняться на губернский уровень, закрепиться во Владимире, вписаться в общество. А твои выкрутасы могут привести к тому, что нас дворянства лишат. Шестеро на одного — недостойно, тем более исподтишка. Буду с Перловыми разговаривать о вире, а ты в церкви молись, чтобы они жалобу не подавали в Дворянское собрание.
Владимир. Дом Перловых.
Счастливые люди лентяи. У них свободного времени — завались. Можно заняться делами и всё сделать.
Поздний вечер, пора спать; с языками, домашкой и подготовкой к очередному экстерну я закончил, но сегодня решил заняться «рабочим дневником», куда заносил свои впечатления от изучения энергетических потоков и белого облака. С красным облаком сложнее — я там побывал один раз и в следующий раз окажусь не раньше середины весны: далеко до него и последние километров десять — бездорожье, хотя и вполне проезжее.
