Владимир. Дом Перловых.
Субботний полдень. За столом, заваленным учебниками и словарями, штудирую программу — сразу после новогодних каникул идти на сдачу экстерна. И в друг в голове буквально визжит сирена: — Пора!!!
Настолько громко и отчётливо звучит, что я аж подпрыгиваю. Что пора? Прислушиваюсь. В доме тихо, все заняты своими делами. Хотя, точнее, делами занят отсутствующий сейчас Геннадий Алексеевич — у него суббота всегда рабочий день. А иногда и часть воскресенья прихватывает.
Но что-то меня побеспокоило. И вот этим колоколам в голове я доверяю: последний раз «Пора» прозвучало, когда я выбирал и не мог выбрать момент, для стрельбы в медведя. И верный выстрел спас жизнь мне и детям. Так что встаю, прохожу по второму этажу. Ничего подозрительного. Спускаюсь на первый — тоже тишина. На мои шаги из кухни выглядывает тётя Лиза: — Проголодался, что ли? Рагу овощное ещё не готово, доходит, к ужину будет. Салатик есть, как ты любишь — рис, овощей и оливок много; масло нерафинированное, но мало, буквально капля. Будешь?
Растерянно поживаю плечами, даже не подумав, что после обеда всего пара часов прошла. Но тётя Лиза истолковывает знак как однозначное согласие, затягивает меня за стол и бухает в тарелку две порции салата.
Размышляю: — Ну, не для салата же я так подскочил? Мне куда-то дальше надо… А вот куда?
Ем почти без хлеба — и так сложно осилить такую гору. Откушав, благодарю и иду дальше. Если, допустим, братья Удодовы пожаловались отцу, то он просто так напасть на Перловых не должен — война объявляется официально, после разбирательства в дворянском собрании, и нас бы известили. Исключения есть, в экстренных случаях напасть можно, но они все оговорены и ни один из них под нашу ситуацию не подпадает. Значит, что-то другое. Но важное — по не важным поводам меня так не подбрасывает. Выхожу на улицу, по пути надеваю куртку. Морозный воздух приятно холодит, дышится легко. Проблема не в доме. А где-то впереди. Мне сюда. Направление правильное.
«Девятка» стоит около крыльца, её слегка присыпало снегом, стёкла заиндевели. Заглядываю в камеру; считав мою радужку, машина приветливо кивает вспышкой габаритов. Открываю дверь, произношу в салон команду: — Прогреться перед поездкой! Смотрю на показатели заправки — в норме.
Возвращаюсь в дом, быстро одеваюсь, сев в машину задаю вопрос диспетчеру: — Каким был последний маршрут?
— Вчера около семнадцати часов была произведена поездка в бассейн «Жук» и обратно, — отвечает автодиспетчер.
Немного подумав, говорю: — Повторить маршрут.
Из колонок сразу же раздаётся: — Маршрут построен. Начинаю движение.
Владимир. Бассейн «Жук».
Вчера я к бассейну ездил, пытаясь пересечься с единственным налётчиком, которого я видел раньше, ещё до нападения — Тимуром Юнусиным. Но знал его только по телевизору — несколько раз он мелькал на плазме как будущий журналист, начинающий певец и в целом — восходящая звезда на творческий ниве Владимирщины. Его папа — местная телезвезда, ведёт несколько программ, какими-то там акциями телеканала и газет владеет, и, похоже, сын решил пойти по его стопам.
«Познакомиться лично» с Тимуром не удавалось — думаю, новости от ранее побитых до него доходили исправно и последнее время вёл он себя осторожно до предела: утром машина привозила его в лицей, выгружая буквально около входа. Во второй половине дня забирала. На улице он не бывал, на новогоднем балу его сопровождали двое охранников и Тимур, немного потусив, уехал. Не знаю, заметил ли он меня — я ему на глаза старался не попадать, но ведь и соглядатаи могли в толпе быть. Устраивать публичную драку, особенно на балу, не хотелось; а непубличных мест он в последнее время избегал.
Великое дело — искусственный интеллект. И хвастовство в сетях. Как и в случае с братьями Удодовыми, за несколько часов мои «контролёры перевозок кирпича» сделали точный график будущих перемещений Юнусина, и бассейн «Жук» там фигурировал постоянно. Два раза я туда приезжал; убеждался, что охрана Тимура стоит у входа в бассейн, «пасёт» прибывающих около стоянки, а ещё один охранник оккупирует диван в фойе. И в первый, и во второй день было понятно: ловить нечего, кордоны плотные, приходилось возвращаться. Ясно, что когда-то он посчитает, что опасность миновала, или просто расслабится, и окажется без охраны: нападающий всегда в выигрыше — он выбирает место и время для удара и может сосредоточить усилия в одной точке. А обороняющемуся надо держать все возможные рубежи. А это утомительно, да и дорого. Но я ждать не мог, поджимало время: не могу я за ним год или два гоняться, до морковкиного заговенья.
Машина тормозит на стоянке бассейна. Прохожу внутрь. Девушка за стойкой приветливо улыбается, но тут же её лицо становится грустным и участливым… Вот как они все это делают — мгновенно?
