Два швейцара широко распахивают двери на входе в гостиницу. Можно было и не распахивать — они автоматические, но приезд «начальства» обставлен по высшему разряду и ради такого дополнительного знака внимания автоматику отключили. Слегка, едва заметно киваю направо и налево швейцарам. Хотя, ну какие они швейцары: красные с меховыми отворотами шапки, красные длинные кафтаны; всё это богато обшито золотыми нитками и галунами, ни дать — ни взять: стрельцы. Завершают костюм красные сапоги и пояс с коротким кинжалом. Типа, мы тут охрана, а не привратники. За стойкой регистрации барышни в кокошниках и сарафанах.
Как ещё выглядеть персоналу в гостинице «Золотое кольцо»? В моей гостинице. Пока я «прохлаждался» на зимних каникулах, лёжа в снегу, маскируясь под пень или сугроб и часами наблюдая, как сороки пролетают над гнездом кукушки**, во Владимире шли напряжённые переговоры между Перловыми и Литвиновыми. Точнее, когда юристами были согласованы основные параметры, из Москвы приехал глава рода Перловых — Алексей Сергеевич и все документы с Леонардом Эдуардовичем Литвиновым подписывал он. В присутствии губернатора и председателя Дворянского собрания. Поскольку обе стороны «пожелали», чтобы подробности сохранились в строжайшей тайне, они были оговорены в секретном приложении, а в регистрационную палату поступили только документы о подарке дворянину Андрею Андреевичу Первозванову от графа Леонарда Эдуардовича Литвинова. Скромном таком подарке — комплексе из гостиницы и ресторана. В центре Владимира.
На Байкале до меня какая-никакая информация о переговорах доходила. Но тогда меня больше интересовали проблемы типа: насколько отклонится пуля при боковом ветре в пять метров в секунду при стрельбе на километр? А если влажность будет не десять, а тридцать процентов? А если ветер не постоянный, а порывистый — как выбрать оптимальный момент для стрельбы? И на каком расстоянии нужно начинать учитывать эффект силы Кориориса? Когда я первый раз это услышал, то оторопел: какое вращение Земли при стрельбе из винтовки? Где я — и где Кориорис? Он там — в восемнадцатом — девятнадцатом веке, между Великой французской революцией и освобождением от крепостного права в России. Земля одна на всех, общая, и мы с противником вращаемся вместе, синхронно. И летящая пуля — тоже! Нас что, разнесёт с мишенью по разным континентам? Но нет — оказывается, если не посчитал, значит — промазал. Причём, учёт идёт исключительно при стрельбе с севера на юг на дальности больше двух километров; при меньших расстояниях силой Кориориса можно пренебречь. Вот спасибо, добрые люди, что иногда и пренебречь можно!
Но если что-то не учёл, или учёл неправильно, то Иван Кельбертинов, изучая мои теоретические расчёты для стрельбы, взглянет с мудрым сожалением, постучит костяшкой пальца или своей курительной трубкой по листкам бумаги, а потом коснётся своей головы и скажет: — Мозги — главное.
И вот весь январь за точность стрельбы на больших расстояниях я очень переживал. А за дела во Владимире я был спокоен: перед моим улётом Геннадий Алексеевич позвонил в Шереметьево и сообщил, что всё в порядке; граф признал неправоту своего рода. Это было для меня главным — я никого не подвёл и проблем не создал. А вира — это к Виктору Дитерихсу, он юрист, — ему и кодекс в руки. Так что звонки от Виктора Михайловича я принимал исправно, вежливо выслушивал его бодрые доклады о подробностях переговоров и согласно поддакивал на все предложения.
— …за все их неправомерные действия, — объяснял Виктор мне положения будущего документа. — Отдельно оговариваются три сомнительных эпизода, когда нападал ты: на Ростислава Струнина, Станислава Белковского и Тимура Юнусина. Для этих случаев применили формулировку, что твоё нападение было вызвано их предыдущими неправильными действиями, и что урегулирование с ними на себя взял также Литвинов. По итогу Леонард Эдуардович и виру сразу вносит от имени всех пяти родов, и утрясать все вопросы с ещё четырьмя семьями тоже будет сам. Обрати внимание: мы, по просьбе Литвинова, договорились и прописали в соглашении, что все обстоятельства конфликта будут сохраняться в тайне, а гарантом соблюдения секретной части выступил губернатор.
Но когда младший из славного семейства Дитерихсов рассказывал мне о вире и перечислял: гостиница, ресторан, кафе, салоны, магазины, я думал, что это предлагаемый список, типа меню, из которого можно что-то выбрать. Естественно, сказал, что я не против; и поинтересовался — нет ли в их списке оружейного магазина? Оказалось, нет. Не повезло. Вот его бы я взял с удовольствием. А остальное — на усмотрение взрослых.
В результате неплохо они так «усмотрели» — в качестве виры передаются гостиница и ресторан. Здание гостиницы — это три четырёхэтажных корпуса, построенные буквой «П». Ещё одно здание — трёхэтажный «ресторанный корпус», — замыкает оставшуюся сторону, превращая мои владения в почти квадратное здание с большим двором внутри; такой мини-квартал получается.
