Геннадий Алексеевич этот разговор передал старшему Перлову, тот обсудил с князьями, и они решили подарить мне детский сад. Но так, чтобы я ничего не знал. Я и «не знал». «Не догадался», когда Костя и Марк показывали мне несколько будущих проектов зданий в деревне, среди которых «случайно» затесался и садик, «не видел», что начали копать котлован. Считалось, что я ничего не знаю ни о мраморе — подарке Анохина, ни о двух вагонах строевого леса, что прислал Окинов, ни в целом о строительстве. Вот ни сном, ни духом; вообще не в курсе!
* «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра». Цитата героини книги Маргарет Митчелл «Унесенные ветром».
Владимир. Гостевая резиденция князей Анохиных, временно используемая Перловыми.
Мы с моим учителем китайского Ван Фэном, ныне — дворянином Иваном Чжановичем Фениксовым, сидим в небольшой комнате в доме, который прибрели Анохины по соседству с Перловыми, и который часто используется как «гостевой», и он рассказывает о своей жизни за последний год.
— У нас идёт война с кланом Шугуан. Они несравненно сильнее нас и нам пришлось разменивать людей на время, — с грустью произносит учитель. — Члены нашего клана гибли, запутывая шугуанцев, устраивая для них засады и пуская по ложному следу, но они оттягивали время нашего обнаружения, давая остальным возможность не только спрятаться, но и подготовиться к схватке, если клан Шугуан нас найдёт. Я благодарен тебе за всё, что ты сделал для моих родственников и дружественных кланов. Я сейчас ещё яснее понимаю, насколько сложнее нам было бы пытаться сохранить свой клан где-то вне России. Мы надеялись, что, когда мы исчезнем из их поля зрения, клан Шугуан оставит нас в покое. Но так не произошло, они уменьшили усилия по нашему поиску, но не прекратили их. Здесь мы хорошо укрепили свои селения, и это должно помочь нам уменьшить потери в случае нападения шугуанцев. Хотелось бы, чтобы у нас было ещё два-три года до схватки: наши первые юноши пошли служить в русскую армию, и когда они вернутся, в роду появятся свои профессиональные солдаты: даже один грамотный солдат может всю деревню превратить в неприступную крепость.
— Я благодарен тебе безмерно, — продолжает мой учитель, — за всё, что ты сделал для рода Фениксовых. И помимо этого, я горд, что у меня был такой ученик. Ты сильно вырос за последнее время и скоро мечи, что я подарил, будут тебе малы. Я тебе хочу подарить новый меч-дао; береги его, это старинное оружие, которым сражались великие воины, и в недостойные руки он не должен попасть.
Иван Чжанович встаёт, берёт с подставки, находящейся рядом, меч, достаёт его из ножен и протягивает мне. С глубоким поклоном принимаю оружие. Рассматриваю дао: лезвие, отполированное до блеска, с узким желобком по толстой части; тонкая инкрустация из драконов; длинная рукоять, собранная из бело-молочного, с отчётливой желтизной, почти прозрачного нефрита; такое же навершие с накладкой из золота — пляшущим драконом.
Поднимаю глаза и отрицательно качаю головой, но ничего не успеваю сказать. Понимая, что я хочу отказаться от подарка, Ван Фэн жестом прерывает меня: — Этот меч передают не по наследству, а дарят достойному. В моём роду нет никого, кто бы был достойным даже касаться этого древнего священного оружия. И не скоро появятся, если появятся вообще. Ты — достоин.
Владимир.
Горожане были довольны — каждый выходной жители тысячами высыпали на песчаные пляжи к обмелевшим рекам и озёрам и нежились под жарким солнцем и купались в тёплой воде.
Для тех, кто занимался сельским хозяйством, многонедельная жара — катастрофа. Ну, может и не совсем катастрофа, но серьёзные убытки точно. О том, что это не просто жара, а небывалая засуха, я узнал от того, кто мне и должен был об этом сообщить — от Станислава Юрьевича Садалева, нашего арендатора.
— Всё пропало, всё пропало, — жаловался он нам с Геннадием Алексеевичем. — Горит, горит урожай. На корню гибнет, колос совсем сухой. С весны ни одного дождя. Урожай будет скудным, маловато будет, маловато. Не знаю уж, как и выжить.
Допив чай, Станислав Юрьевич откланялся. Видимо, посчитал выполненной свою задачу донести до хозяев земли информацию о грядущих убытках.
После его ухода Геннадий Алексеевич подвёл итоги беседы: — Проблема есть. Но слова нашего арендатора надо делить на три. В урожае, он, конечно, потеряет. Но у нас всегда так: пять лет нормальные — на шестой или засуха, или холода с заморозками и дожди всё лето. И жирок, который подкопили, приходится расходовать. К тому же, цены на зерно потихоньку начали расти на прогнозах о малом урожае, так что часть убытков он ценой отыграет.
— Он сказал, что у них простой. Мы его силами можем сделать плотину по дипломному проекту Кости и Марка. Река около деревни в маленький ручеёк превратилась; строить будет проще, а для работ возьмём у Садалева людей и технику.
— Ты не обязан ему помогать и организовывать общественные работы для его персонала.
