— Переживали мы, когда новости о дуэли пошли. И Гена места себе не находил, что ничем помочь не может. Он, когда вернулись, серьёзно с Дитерихсом и новым управляющим, Рябовым, разговаривал о недопустимости таких ситуаций. Они заверили, что были в готовности, и Рябов, в случае опасности, сбил бы воздушным потоком Сауляка…
— А я больше переживала, как бы эта ситуация на психике Андрея не отразилась: он ребёнок же, а чуть человека не убил. Мозги там непредсказуемо могло заклинить. Но, слава Богу, есть у Андрея закалка. Он считает, что всё было по-честному. И это для него главное — внутренне осознавать, что он прав. А биться он привык на смерть — ну, во всяком случае, серьёзно биться, по-взрослому. Рано у него детство закончилось, — в десять лет.
— Помню, — тяжело вздохнув, сестра Татьяна продолжила повествование, — он буквально за неделю взрослым стал: тогда всех старших мальчиков из приюта Анатолий Дмитриевич повёз на фестиваль реконструкторов в Ярославль, где большой фильм снимали про монголо-татарское нашествие; они для массовки были нужны. И Андрей остался самым старшим в приюте. А в это время в районе, где наши дети учатся, закрыли соседнюю школу: её подтопило, грунт поплыл, трещина образовалась. И учеников разбросали; и в школу, куда приютские ходили, тоже. А новенькие оказались сплочённой командой, которая стала жёстко свои порядки устанавливать, включая ежедневный сбор денег со школьников в свою пользу. И их не волновало, что приютские отродясь денег не имели. И Андрею пришлось всех защищать и по несколько раз за день драться. Каждый день по несколько раз! Андрей молчал, никому ничего не сказал; а младшие все, его, конечно, слушались и тоже никому не пожаловались. Как партизаны! Когда наши старшие вернулись из Ярославля, они быстро порядок навели. Но Андрей тогда за неделю буквально изменился: если у тебя за спиной два десятка малолеток, и ты за них отвечаешь, поневоле взрослым станешь. Вот тогда он и всеобщее уважение снискал, и позывной «Судья» не только среди приютских, но и во всей школе за ним закрепился.
Владимирская область. Деревня Первозваново.
Пригнувшись, короткими перебежками, несколько молодых китайцев приближаются к рубежу для стрельбы; падают на расстеленный брезент, прицеливаются и начинают стрельбу по мишеням, демонстрируя свои навыки во владении автоматом Калашникова. Точнее, это не автомат, а карабин «Сайга». От автомата он внешне не отличим, но внутри подточили пару деталей, и он может вести стрельбу только одиночными.
Иван Чжанович удовлетворённо качает головой. Далеко не каждая пуля летит в мишень, точнее — редко какая пуля попадает, но даже такое владение оружием у тех, кто ещё два года назад ни разу не держал его в руках — огромный прогресс. Оказалось, что каждый гражданин империи, при достижении совершеннолетия, имеет право на приобретение оружия. И первым делом после получения российского паспорта китайцы шли в военкомат для регистрации, а оттуда — в оружейный магазин, где покупали карабин и сейф для него.
Сын Ивана Чжановича — Вениамин, бывший Вэйго, тоже доволен: за военную подготовку в роду Фениксовых отвечает он, и, как оказалось, наша деревня — в передовиках: все испытуемые оружием владеют неплохо.
Хотя строительство у нас началось гораздо позже, чем на юге России, создание деревни на частной земле позволило избежать бумажной волокиты и сразу взять высокий темп сооружения объектов, в том числе и защитной стены. Мы проехали вдоль её строительства, особенно укреплённого участка, где к деревне подводилось электричество и была установлена водонапорная башня; потом проинспектировали завершение стройки на вторых воротах, с противоположной стороны деревни; а после этого направились к спортивному городку и полосе препятствий, где также был оборудован и тир. Результаты стрельбы хорошие, что радует.
При инспекции деревни все — и Перловы, и Фениксовы, настойчиво отводят взгляды от центра деревни, и маршрут проложили так, чтобы там не оказаться: на пригорке, в середине деревни, развернуто строительство «подарка» к моему пятнадцатилетию, и как бы считается, что я об этом не знаю. Тоже мне, взрослые! Ну, реально: детский сад, песочные куличики!
Ещё до Нового года, когда я узнал, сколько на самом деле стоит моя машина, я попросил таких подарков больше не делать, на что Геннадий Алексеевич ответил, что им приходится совещаться, чтобы что-то придумать. Я, естественно, ответил, что такая дорогая машина мне ни к чему — за те же деньги для переехавших в Россию китайцев можно было в деревне построить несколько домов.
— В прошлом году на жильё все силы кинули. Ясли и детские садики в домах у бабушек устраивают, а повзрослее детей возят в город. Нам садик и школа нужны, а я на такой дорогой машине разъезжаю.
