Дигс между тем подошел к Эссексу и самым спокойным тоном предложил ему следовать за ним. Нужно предположить, что Эссекс временно помешался от пережитых волнений, иначе ничем нельзя объяснить его поступки. Он спокойно сошел с коня и покорно пошел во дворец за Дигсом.
Там происходило как раз заседание совета министров в присутствии королевы. Когда в один из залов был введен Эссекс, к нему вышел Валингэм. Он вежливо поздоровался с Эссексом и заявил, что хотя королева и уведомлена о его прибытии, но принять его сейчас не может и просит подождать, пока она освободится; до тех же пор она приказывает графу провести время в Тауэре, куда его отведет Дигс.
Эссекс вежливо раскланялся и пошел за Дигсом, сопровождаемый еще дюжиной полицейских. Он вошел в Тауэр так спокойно, как будто это был его собственный дом.
Королева, которая из окна зала следила за приближением Эссекса с толпой буянов, сперва была близка к обмороку, но, когда Валингэм сообщил, что все уже устранено и Эссекс отведен в Тауэр, она вернула себе все мужество и приказала учредить комиссию, которая рассмотрела бы причины бунта и строго покарала бы виновных.
Комиссия собралась через четыре дня и, рассмотрев дело о бунте, приговорила графа Эссекса к смертной казни. Когда ему сообщили об ожидавшей его участи, он остался совершенно спокоен и объявил с непоколебимой уверенностью, что королева никогда не допустит того, чтобы его казнили. Напрасно немногочисленные друзья советовали ему просить королеву о помиловании, хлопотать; Эссекс оставался спокойным и отвечал на все советы, что его и так все равно не казнят.
Королева Елизавета, по-видимому, смотрела на дело иначе. Правда, она не сразу подписала смертный приговор Эссексу и, подписав, не отдала его тотчас же Берлею, но в то же время и слышать не хотела о помиловании своего бывшего фаворита.
Леди Сиваж попыталась было замолвить пред королевой словечко о несчастном узнике, но поплатилась за это опалой. Елизавета приказала ей немедленно удалиться от двора и не показываться больше на глаза.
С этим печальным известием леди Сиваж прибыла в Тауэр к графу Эссексу. Но узник и тут не выказал беспокойства и не потерял уверенности. Вместо всяких разговоров он снял с пальца кольцо и попросил леди Сиваж передать его королеве.
– Но я же не являюсь более ко двору, – ответила леди, выслушав эту просьбу.
– Разве у вас там нет друзей? – спросил ее граф Эссекс.
На это леди ответила:
– Друзья-то, пожалуй, найдутся. А что я должна им сказать?
– Ничего. Пусть только передадут это кольцо, – ответил граф.
Эссекс недаром оставался все время непоколебимо уверен, что Елизавета простит его. Когда он еще был пажом, она обратила внимание на его внешность и, посылая в Шотландию в качестве члена посольства, дала ему в виде особой милости кольцо с своей руки, сказав, что стоит ему только послать это кольцо ей обратно – и всякое его желание будет исполнено. Не посылал же он его ранее, потому что хотел произвести наибольший эффект и сильнее подействовать на своих врагов.
Однако, к его величайшему удивлению, помилование не приходило, и наконец настал день казни. Эссекс смело вступил на эшафот, в глубине души все еще, вероятно, рассчитывая, что его помилуют.
Пред казнью он произнес речь, в которой восхвалял справедливость и мудрость королевы, обвиняя себя в разных проступках. В промежутках он все еще посматривал вдаль, не едет ли долгожданный им гонец с вестью о помиловании.
Наконец он с решительным видом склонился на плаху, и через минуту его голова уже скатилась на землю, заливая ее кровью этого безумца.
Почти в тот же момент явилась королева. Смерть Эссекса так подействовала на нее, что она заперлась во внутренних комнатах и в течение нескольких дней никто не имел к ней доступа.
Кроме Елизаветы большое горе выказывала еще одна из приближенных придворных дам королевы, а именно графиня Ноттингемская.
Эта история с кольцом выяснилась только через два года, когда захворала леди Ноттингем, и на смертном одре поведала Елизавете, что леди Сиваж просила ее передать королеве кольцо от графа Эссекса, но она, по приказанию мужа, удержала кольцо у себя. Это открытие произвело потрясающее действие на Елизавету. Она как-то сразу осунулась и в течение целых суток не принимала пищи. По распоряжению придворных явился врач, но он не мог ничего добиться от королевы. Елизавета и на следующий день ничего не ела и не спала. Окружающие королеву лица были страшно смущены. Елизавета отказывалась принимать даже лекарства, все время была погружена в мрачную задумчивость и сидела только на полу.
Было грустно и страшно видеть эту могущественную королеву охваченной безумием. Бессмысленно глядя пред собою, она сидела на полу с кольцом Эссекса, зажатым между губами, и только изредка произносила два имени: «Роберт и Мария».
Никто не мог заставить ее раздеться и лечь в постель и лишь с трудом удалось подложить ей подушки. В течение десяти дней и десяти ночей оставалась в таком положении королева, совершенно не принимая пищи.
