– Да как ей послужишь? Ведь нельзя же болтаться в пустом пространстве! Надо иметь твердую почву под ногами.
– Смелый человек, вроде тебя, мог бы одним мановением руки изменить все это. Он вручил бы Марии ее законный трон, а церкви вернул бы заблудшую в неверии Англию.
– Ты говоришь загадками, брат!
– И тому и другому мешает только злодейка, именуемая Елизаветой!
– Черт возьми! Значит…
– Значит, тот, кто ниспровергнет ее, совершит деяние, угодное небесам и миру.
– Да на каком языке говоришь ты наконец? Говори прямо, что ты хочешь сказать всеми этими недомолвками?
– Елизавета должна пасть.
– От моей руки?
– Да, от твоей, если только, разумеется, у тебя найдется достаточно религиозного усердия и преданности твоей законной государыне!
– Словом, ты считаешь, что я мог бы и должен был бы убить Елизавету, королеву английскую?
Джиффорд замолчал; его взор многозначительно уставился на Гугсона, и теперь последний, сидевший все время с молитвенно сложенными руками, в свою очередь, вступил в разговор.
– Ты правильно понял нас, брат, – сказал он, – все подвиги, совершенные тобой до сего времени, – ничто в сравнении с этим одним.
Джон задумчиво посмотрел по очереди на обоих священников и затем уставился взором в пол; те оба не мешали его размышлениям.
– Если подумаешь как следует, – начал после долгих размышлений Джон Саваж, – то это ведь, собственно говоря, такой же способ уничтожения врагов, как и всякий другой. А Елизавета – мой враг, мой самый отчаянный враг. Ведь сущее несчастие болтаться по всему свету, не имея отечества, не зная родины. Я уже давно сознавал это, но только не отдавал себе ясного отчета.
– Но ведь кроме всего этого, – воскликнул Гугсон, – Елизавета – еретичка, а кроме того, она узурпировала трон, принадлежащий Марии Стюарт.
– Гм! – пробормотал Саваж. – Но я один… что могу я сделать совсем один?
– Ты найдешь друзей, поддержку и помощь, ты не будешь один, брат!
– Подумай над этим, брат, – прибавил Гугсон. – Если ты решишься, то мы откроемся тебе во многом, что даст тебе решимость на дальнейшее. А до тех пор будь нашим гостем, брат! Пусть дальше будет что будет, но мы во всяком случае останемся друзьями!
И Джон Саваж стал думать над этим и думал целых три недели, иначе говоря, в течение этого времени он был объектом непрерывной нравственной пытки, так как наставлять его на путь истины взялся весь семинарский синклит, во главе с самим начальником, доктором Алланом. В конце концов Саваж сдался и выразил согласие убить Елизавету.
Вскоре в семинарию прибыли Паджет и Морган. Саважа наделили необходимыми средствами, снабдили инструкциями и направили в Англию. Ему указали в Англии человека, который должен был руководить его деятельностью. К этому лицу Джону дали рекомендательное письмо, на адресе которого стояло имя «Бабингтон».
Приблизительно около этого же времени произошло следующее. Священник Джон Баллар, организовавший в Англии сеть шпионов для партии Марии Стюарт, благополучно вернулся после исполнения этой опасной миссии во Францию и поспешил в Париж, чтобы дать там отчет в своих действиях.
Старый Париж не имел ничего похожего на новый и современный. В то время в самом центре города встречались громадные пустыри и пустынные улицы, тем не менее в редких зданиях на них жили очень знатные лица, в особенности, если у них был недостаток в средствах или если имелись особые причины жить подальше от любопытных глаз. В старом развалившемся доме, находившемся на одной из подобных улиц, через несколько недель после отъезда Саважа в Англию, происходило собрание представителей шотландских эмигрантов, игравших в Париже такую же роль, как в недавние времена – польские эмигранты. Там были лорды Паджет и Морган и еще несколько шотландцев; кроме того, присутствовал также испанский посланник при парижском дворе, дон Мендоза. Все эти господа собрались для постной вечери, однако она была роскошнее и обильнее любой праздничной пирушки большинства граждан и вполне заслуживала название политического обеда.
За столом было очень весело; присутствующие рассказывали анекдоты из интимной жизни Елизаветы, а испанский посланник со слезами смеха на глазах умолял рассказать еще что-нибудь.
Вдруг появился лакей и передал Моргану листок пергамента; едва взглянув на него, Морган вскочил с места и воскликнул:
– Господа, теперь нам придется перейти от смеха и шуток к серьезным делам. Попроси войти!.. – обратился он к лакею.
Вошел священник Джон Баллар, статный мужчина со смелым, энергичным лицом, и стал докладывать обо всем, сделанном им в Англии. После тщательных расспросов и подробных разъяснений, данных с обеих сторон, Морган рассказал священнику, что им удалось завербовать Джона Саважа, который обещался убить английскую королеву и с этой целью уже отправился на место назначения.
– Вот это – настоящий путь, который должен привести нас к цели, – воскликнул храбрый священник, и его взгляд засверкал радостью. – Я немедленно вернусь обратно, чтобы делом и советом поддержать этого отважного человека.
