Все эти люди служили главным образом посредниками при обмене письмами заговорщиков, рассеянных по всей Европе, и в сущности играли только подчиненную роль.
У Бабингтона был загородный дом, куда он и поместил Джона Саважа в качестве управляющего.
Познакомившись с Балларом, Саваж несколько раз посещал собрания в доме Мода, но члены этого собрания не расположили его в свою пользу, и Джон даже предостерегал против них Бабингтона, так как находил, что все эти люди слишком легкомысленны для того, чтобы им можно было доверять.
Но Бабингтону уже не было больше отступления назад. Деятельно работая по всем направлениям, он довел дело до той точки, когда оказалось существенно необходимым вступить в сообщение с Марией Стюарт. Для этой цели Баллар предложил иезуита Джиффорда, и Бабингтон велел тому прийти к нему.
Джиффорд произвел далеко не благоприятное впечатление на Бабингтона; но когда он вкратце описал всю свою предшествующую деятельность, то Бабингтон не мог сомневаться, что иезуит посвящен во все детали заговора. Поэтому он сообщил иезуиту о своих намерениях и спросил о том, как бы можно было их исполнить.
Тот на короткое время задумался, а затем воскликнул:
– Знаю!.. Во время моих попыток вступить в сношения с людьми в Чартлее я заметил, что каждую неделю в определенный день туда привозят бочку пива.
– Подобные поставки делаются очень часто, но все предметы, проходящие этим путем, подвергаются тщательному досмотру.
– Конечно. Но в пиве можно переслать письмо так, что его не заметят. Разрешите мне только попробовать. Сначала произведем маленький опыт. Можно?
– Ну, что же, попытайтесь!
Джиффорд направился переодетым к пивовару, который, по его сведениям, доставлял пиво, подкупил одного из рабочих, и тот, доставив пиво, должен был обратить внимание смотрителя винного погреба королевы на втулку, которой была закупорена бочка.
В этой втулке было вложено письмо на имя Ноэ, секретаря Марии Стюарт; в письме не было ничего особенного, но просили сообщить таким же способом, возможен ли и в дальнейшем этот путь для передачи корреспонденции.
Ответ не замедлил последовать, и Джиффорд отправился с ним к Бабингтону. Тогда последний переслал Ноэ шифрованное письмо, в котором сообщал о намерениях и планах, питаемых приверженцами королевы.
И на это письмо тоже пришел ответ, так что Бабингтон не замедлил переслать новоизобретенным путем самые важные из тех писем, которые накоплялись в течение этого времени для Марии Стюарт.
На последние Мария ответила лично. Хотя ее письмо и было адресовано на имя Моргана, но в сущности предназначалось для сведения всех ее приверженцев. Между прочим она написала:
«Берегитесь – очень прошу вас об этом – мешаться в такие дела, которые позднее станут вам в тягость и только увеличат подозрения, питаемые против вас. Что касается меня, то в настоящий момент я имею основания не сообщать об опасности, которая грозит в случае раскрытия дела. Мой тюремщик ввел такой строгий и педантический порядок, что я не могу ничего принять или отослать без его ведома».
Вообще все письмо было полно уговорами отступиться от задуманного.
Между прочим, необходимо отметить, что с самого начала этого обмена письмами Марии была предоставлена большая свобода, а Полэт стал притворяться более приветливым. Но Мария Стюарт должна была бы совершенно переродиться, чтобы в самом непродолжительном времени не кинуться на всех парусах в самый водоворот заговора. Каждую неделю вышеописанным путем письма шли в Чартлей и обратно. Мария была в курсе всего происходящего и затеваемого ее приверженцами; ей даже представилась возможность лично руководить всем делом из тюрьмы.
Мы уже упоминали, что заговорщики собирались на заседания, где обсуждались дальнейшие шаги. Одно из самых важных заседаний состоялось в первых числах июля в загородном доме Бабингтона, и тут было решено, что освобождение Марии Бабингтон возьмет на себя; с этой целью он купил имение Лихтфилд, находившееся в непосредственной близости от Чартлея.
На этом же заседании были намечены люди, обязанностью которых будет убить Елизавету. Это были: Джон Саваж, Патрик Баруэль, родом ирландец, Джон Черсик, Эдуард Абингтон, Чарльз Тильнай, Чидьок Тичборн.
На других была возложена миссия отправиться в провинцию, чтобы поднять там знамя восстания. Это были: Эдуард Виндзор, Томас Салисбэри, Роберт Гейдж, Джон Тауэрс, Джон Томас, Генрих Дэн и пр. К числу этих заговорщиков принадлежал также и Суррей.
К числу представителей высшей английской аристократии, готовых по первому знаку подняться за Марию Стюарт, принадлежали: сын герцога Норфолка, граф Арундель, Томас и Вильям Говарды, граф Нортумберленд, лорд Дакр, лорды и графы Стрэндж, Дерби, Сэнлей, Монтэдж, Комптон, Морлей и прочие, а всего – тридцать девять человек.
Помощь, обещанная Филиппом Вторым, тоже начинала казаться теперь больше, чем простым обещанием; он готовился к экспедиции в Англию, а одновременно с этим шотландские отряды тоже готовились к набегу в Англию.
