– Все это очень почтенно и, безусловно, располагает меня в вашу пользу, – ответил Бабингтон, – но нужно доказать, что это так!
– А вот и доказательства! – сказал Саваж, быстро подавая ему принесенные с собой бумаги.
Бабингтон сначала со всех сторон осмотрел оболочки поданных ему писем и только потом распечатал их. Во время чтения он несколько раз изменился в лице, и со стороны могло бы показаться, что его то сажают в холодную ванну, то обливают кипятком.
Приглядываясь к нему, Саваж решил, что Бабингтон трусит.
«Вот таковы-то все эти знатные барчуки! – подумал он. – На разговор горазды, а чуть дошло до дела – так и на попятный!»
Но он сильно ошибался, делая такие умозаключения. Конечно, Бабингтон далеко не равнодушно относился к опасностям, которые ему грозили, но по существу он все-таки был не трусом. В данном же случае его волнение объяснялось отчасти некоторой неожиданностью, заключавшейся как в необходимости против воли снова выступить на арену открытой противоправительственной деятельности, так и исключительности намеченных мер.
Кончив чтение, он несколько раз прошелся взад и вперед по комнате и потом, вдруг остановившись пред Саважем, произнес:
– Ваши рекомендации вполне достаточны; имена, которыми они подписаны, не оставляют желать ничего лучшего. Но тем не менее мне не к чему подробно входить с вами в обсуждение содержания врученных вами писем. Однако вы сами должны понять, что осторожность необходима не только в смысле общего правила, но и в том отношении, что ни за какое дело нельзя браться, если почва для него не подготовлена. Поспешишь – людей насмешишь. Поэтому пока что вам придется подождать моих инструкций.
Саваж не ожидал, чтобы Бабингтон заговорил в таком тоне. Он был удивлен и заметил, вставая с кресла:
– Я думал, что лучшим путем всегда будет самый короткий.
– Наоборот, сэр, – возразил ему Бабингтон. – Если задуманное предприятие сорвется, то это может повести только к окончательной гибели того самого лица, которому мы хотим послужить. В данном деле имеется еще и другая сторона, которую непременно надо принять во внимание. Для того чтобы правильно подойти к нашему делу, необходимо выждать некоторое время.
– Время? – воскликнул Саваж. – Но я в большой опасности здесь!
– О вашей безопасности позабочусь уж я, сэр.
Бабингтон заставил Джона снова переодеться и послал его в сопровождении слуги в свои поместья. Что именно предпринимал он в это время, так и осталось неизвестным.
Вскоре к Бабингтону явился Баллар, и благодаря этому переодетому священнику все дело приняло новый оборот.
Вообще Баллар был рожден скорее воином, чем священником. Во всей его внешности, в повадках было что-то импонирующее, и отвага, которой дышало его лицо, была действительно главной чертой его характера. А вдобавок ко всему этому он отличался еще и истинно монашеским фанатизмом!
Прибыв в первый раз к Бабингтону, он тоже вручил ему свои рекомендательные письма.
К этому времени Бабингтон несколько свыкся с мыслью о затеянном заговорщиками смелом деянии, но продолжал считать, что насильственное освобождение Марии Стюарт все-таки лучше, чем убийство Елизаветы. Поэтому Баллар уже не заметил на лице Бабингтона того удивления, которое подметил Саваж; наоборот, он застал юного аристократа за разработкой такого плана, который давал всему этому безрассудному предприятию хоть какое-нибудь разумное основание. По прочтении писем он сказал Баллару:
– Лорд Морган пишет мне, что я во что бы то ни стало должен помешать вам или Саважу вступить в непосредственные сношения с шотландской королевой. Это требование очень разумно, вы сами должны согласиться с этим!
– Разумеется, – ответил священник, – да это вовсе и не входит в мои намерения.
– Выслушайте-ка внимательно, что я вам скажу. Толкуют, как и всегда, будто на Англию готовится нападение; я нахожу, что это, безусловно, необходимо для осуществления нашего плана, хотя бы для отвлечения внимания. Но одновременно с нападением извне внутри страны должно произойти восстание. Тогда освобождение Марии и убийство Елизаветы должны произойти одновременно, так как иначе Берлей вырвет у нас из рук все благие последствия задуманного нами предприятия. Но, пока мы подготовим все это, наступит осень, лучшее время года для проведения намеченного плана.
– Мне предписано повиноваться вам, и я готов к этому.
– Ну, тогда вы еще получите от меня дальнейшие инструкции. Кстати, как ваша безопасность в Лондоне и Англии?
– О ней я позабочусь сам.
– Хорошо! Тогда скажите мне, где я могу найти вас?
Баллар сказал Бабингтону, где он будет находиться и каким образом ему можно дать знать, а затем ушел.
Баллар нашел убежище у некоего Мода, весьма загадочного человека, с которым он познакомился за границей и которому слепо доверял. У этого Мода собирались для обсуждения подробностей заговора Поли, секретарь французского посольства, Артур Грегори, Филиппс и наконец иезуит Джильбер Джиффорд, которого ни в коем случае не должно смешивать с доктором Джиффордом из Реймса.
