– Признаться, когда вы просили меня расшифровать язык пришельца из другой галактики, я был полон сомнений, – тараторил восстановленный С3ДО, всё такой же болтливый и пугливый, каким и должен был быть. – Но, к моему удивлению, язык этого существа оказался очень схож с мёртвым языком лесных дикарей с планеты Рангуин – его последние носители вымерли около двухсот сорока лет назад, и сам этот язык был поглощён наречиями горных племён малилийцев, которые…
– И как язык из другой галактики оказался на этом Рангуине? – перебила его Дистресс.
– Ах, к моему величайшему сожалению, мне не известны никакие археологические или этнографические экспедиции, которые занимались бы вопросом происхождения языка этих племён, – ответил дроид. – Рискну предположить, что некогда в прошлом между рангуинцами и йаазунь-лангами наличествовали контакты. Какой ужас! Значит, эти пришельцы уже так давно бывали в нашей галактике!
– О да, – подтвердил я. – А теперь послушай, что ты должен делать.
Выслушав меня, С3ДО испуганно отшатнулся:
– И вы намерены лично говорить с этим чудовищным техноненавистником?! А если он… бросится на вас?!
– На этот случай у меня есть меч. Ну и вы все будете рядом, за дверью. Именно потому, что он техноненавистник, а особенно ненавидит дроидов, я не могу взять тебя в качестве переводчика.
– О… – Дроид смодулировал в своём голосе печаль. – Вы рискуете собой, защищая меня от его яростной…
– Да, – оборвал я его. – Не хотелось бы, чтобы он вдруг тебя сломал… до того, как мы сами перестанем в тебе нуждаться…
Я быстро подготовился к разговору: нацепил на пояс микрофон, с помощью которого протокольный дроид, находясь в соседнем помещении, слышал бы голос йаазунь-ланга, вставил в ухо наушник, куда С3ДО по возможности синхронно сообщал бы мне перевод, надел дыхательную маску, в которую вмонтировал второй микрофон, – через него дроид должен был слышать уже мои слова и переводить их на йаазунь-лангский, а передаваться в камеру они затем должны были через маленький динамик, также закреплённый у меня на поясе. Так я мог бы общаться с пленником без присутствия дроида-переводчика.
– Только я знаю, о чём с ним говорить, – ещё раз пояснил я выстроившейся у дверей камеры «команде» – Шаре, Исазз и Маареку. – Может, удастся из него выудить что-нибудь важное. Если же дела пойдут совсем не по плану и со мной что-то случится, я оставил в своей комнате письмо с инструкциями.
– Я с тобой! – тут же выпалила Шара.
– Не стоит. Думаю, один на один он будет разговорчивее. И не надо так волноваться, полагаю, у меня есть чем заинтересовать его. Во всяком случае, он не захочет убивать меня до того, как узнает мои секреты…
Я нажал на кнопку открывания двери и вошёл внутрь, дверь тут же с тихим шелестом закрылась за спиной. Йаазунь-ланг неподвижно сидел на скамейке, однако при моём появлении он поднял голову и внимательно посмотрел на меня.
– Венро'ик ланг прутте, – старательно копируя произношение, произнёс я ту единственную фразу на языке их галактики, которую всегда помнил.
Его глаза расширились в явном изумлении. Воин поднялся…
«Если я ошибся в его мотивации, то сейчас останется надежда только на меч», – подумал я с некоторым беспокойством.
Однако йаазунь-ланг не ринулся на меня, а громко произнёс явно вопросительную фразу.
– Ты не из детей йун-йуужаня, откуда ты знаешь наш язык? – перевёл С3ДО.
Отлично, по крайней мере, первый контакт налажен без смертоубийства.
– Твой язык не столь неизвестен в этой галактике, как ты думаешь, – ответил я через посредничество С3ДО.
– Вы встречали других йаазунь-лангов?
– Я – нет. Но кое-кто встречал.
– Расскажи мне, что вам известно о нас, – мрачно потребовал воин.
– Это я могу, – покладисто согласился я. – Но мне тоже интересно узнать о вас что-нибудь новое. Например, откуда ты взялся в нашей галактике и зачем, собственно, здесь появился?
– Я ничего не скажу! – рявкнул йаазунь-ланг.
– Ну, тогда и я ничего не расскажу тебе. Только не думай применить силу – тут за дверью отряд охраны, который мигом тебя нейтрализует. Если ты погибнешь в бою, я, конечно, не узнаю ничего о тебе, но и ты не узнаешь ничего о том, что именно нам известно о твоём народе. Но если ты поделишься со мной своими знаниями, то и я поделюсь с тобой своими.
Пришелец вдруг совершенно по-человечески рассмеялся:
– Мне приходилось общаться с такими, как ты. Хитры и изворотливы, не воины, всегда хотите получить информацию. Но я сейчас в твоём плену, зачем мне знать то, что можешь рассказать ты? Я не смогу рассказать это другим, а ты – можешь воспользоваться тем, что узнаешь от меня. Поэтому я ничего не скажу.
– Ты можешь согласиться на обмен информацией, надеясь потом выбраться на свободу, – заметил я.
Воин даже не удостоил это предположение ответа.
