Завоеванная страна должна была функционировать. Извозчики и шарманщики, получив власть, имели слабое представление о том, как она действует. Большевики неотвратимо встали перед необходимостью создания административной системы, потребовались кадры, которые знали бы грамоту, окончили гимназии или приходские школы.
Кого же привлекли для создания аппарата? Кто создал государственную машину, создал так непоколебимо, что она стала основой советской власти, пережила войну, чистки, попытки перемен и здравствует поныне? Кто эти люди?
Мещане.
По определению Даля, это горожане низшего разряда. Люди, которые приехали из деревни и адаптировались к городской жизни. Приспособляемость – вот их главное качество, устойчивое и натренированное.
Надо сказать, что мещан нисколько не привлекали революционные перемены. Земля, которую сулили крестьянам большевики, их не интересовала. Также безнадежно было пытаться увлечь идеей социального равенства тех, кто трудом и унижениями заработал кресло столоначальника и домик в Коломне.
После 1917 года мещане потеряли свою небольшую собственность, источников дохода лишились, были на грани голода. Этот слой и дал основные кадры нарождающейся советской бюрократии. Большевики привлекли к руководству страной собственных могильщиков.
Постепенно из приказчиков, бывших мелких собственников, ларечников складывается категория ответственных работников. Современный зритель хорошо представляет себе этот тип по героям фильмов «Волга-Волга» и «Карнавальная ночь». В украинской косоворотке, с портфелем, прижатым к груди обеими руками, хозяйственники Бывалов и Огурцов изображены актером Игорем Ильинским комическими персонажами. Над ними смеялись недобитые интеллигенты, знакомые с голливудской киноиндустрией, а советский зритель считал пережитком прошлого. И ошибался: это было его будущее.
В конце 20-х годов появляется термин «перерождение». Советский писатель Алексей Толстой отобразил этот процесс, который точнее назвать «вытеснение», в рассказе «Гадюка». Главный герой меняет боевую подругу, прошедшую с ним гражданскую войну, на совбарышню в фильдекосовых чулках. В рассказе «гадюка» застреливает барышню. В жизни все вышло с точностью до наоборот. Мещане приспособились и приспособили аппарат под себя.
С первых шагов создается тип хозяйствования, при котором личный интерес, запрещенный формально, переходит в подполье. «Золотой теленок» навеки запечатлел первую стадию создания советского госаппарата – организацию «Геркулес». Романтическая концовка, в которой нелегальный миллионер Корейко (в последующие годы его назвали бы «теневик», а сегодня – олигарх) не знает, как потратить деньги, до сих пор вызывает пароксизмы смеха у его прототипов.
Голод в Поволжье, кризис цен, хлебозаготовок, беспорядки и волнения среди рабочих, безработица, дефицит товаров, – все шло на пользу классу управленцев, который укрепил свое право распоряжаться средствами производства и контролировал национальный доход. Экономический ресурс НЭПа оказался быстро исчерпан, но он открыл дорогу новому классу, поставил его на крыло и научил, как пользоваться всеми прелестями жизни.
Так называемое коллективное руководство, а по существу – олигархическое правление одной партии медленно сползало к установлению личной диктатуры. Сталин не мог получить неограниченную власть только при опоре на бюрократическую машину. Нужна была поддержка низов. Новый класс эту поддержку обеспечил.
