Когда я училась в десятом классе, бабушка подарила мне Литературную энциклопедию. Наша семья жила в военном гарнизоне на берегу Тихого океана, и мама лезла из кожи, чтобы дать детям приличное образование. Бабушка выстаивала очереди в ленинградских книжных магазинах, доставала дефицитные «подписки» и, по выходу каждого следующего тома, отправляла нам, на Дальний Восток. Мама приносила с почты тяжелый фанерный ящик; мы подсовывали под крышку, прибитую тоненькими гвоздиками, швейные ножницы и она отходила, открывая завернутые в ленинградские газеты тома Вальтера Скотта, Доде, Фейхтвангера.
Так вот, Литературная энциклопедия. Добросовестная девочка, я листала страницы биографий советских писателей, и странное явление открывалось юному неокрепшему уму. Как будто волны одновременно накрывали жизни этих людей, как будто рок опускался над судьбой каждого из них, неумолимый, как deus ex machina.
Античную сказку делали былью простые советские люди.
Изъять книгу! И десятки тысяч голов с ровными проборами склонились над библиотечными каталогами. Арестовать! И крутит баранку водитель черной «маруси», топчутся в прихожей понятые в тапках на босу ногу. Заключить в лагерь! И специалисты-кинологи вывешивают в вольере между вышками график кормления овчарок. Расстрелять!
Моего воображения не хватает. 6.00. «На зарядку! По порядку!», – поет радио. Наш герой энергично вскакивает, делает несколько приседаний, чистит зубы, надевает трусы, костюм, треплет по головам детишек. «Папоцка, – гнусит сонный малолетка, – плинеси кафету». Бодрым шагом труженик двигается к ближайшей остановке, садится в трамвай, уступает место старушке. И вот он на службе: передовик, стахановец, весь день у станка! Вечером, усталый, но довольный, снова в кругу семьи. «Как плечо? – заботливо спрашивает жена и с ласковой укоризной качает головой, – опять перетрудил!»
В случае с Григорием Белых ex machina вылез муж сестры. Своевременный донос, и советский человек новой формации улучшил свои жилищные условия…
