Лето, 2010
Серое безжизненное здание на берегу Невы. Говорят, подвалы в нем уходят на шесть этажей вниз. Говорят, лестничные проемы перетянуты проволочной сеткой. Говорят, у трубы, спускающейся из этого дома в Неву, поверхность воды ночами окрашивалась в розовый цвет. Большой Дом.
Мы с братом сидим в просторной приемной, мало чем отличающейся от обычной ментовки. Нам назначили время, и я приехала на модном поезде «Сапсан» из Москвы в Санкт-Петербург, запасясь документами, подтверждающими родство с теми, чьи «дела» мы хотим посмотреть. Свидетельство о браке Тамары Михайловны Савич и Владимира Ильича Наумова, свидетельство о рождении их дочери Галины Владимировны, ее документ из ЗАГСа, наши с Игорем бумаги, удостоверяющие, что мы ее дети, заявления, справки – в общем, готовность номер один. Сотрудница ФСБ провожает нас в отдельный кабинет и выкладывает на стол потрепанные картонные папки, перевязанные веревочками. Фотографировать разрешается.
Жизнь и смерть моего деда заключена в этих ветхих, исписанных неразборчиво бумагах. Вежливая сотрудница помогает разобрать тома по хронологии и садится рядом. Разрешенные для просмотра места заранее проложены закладочками. В руках у нее тоненькие белые полоски: ими она будет прикрывать фамилии, которые нам знать не положено. Следователи, судьи, доносчики. Показания других подследственных. Короче, все, что не касается двух граждан, с которыми установлено наше родство: Савич и Наумов. У нас два часа. Местный представитель листает страницы, Игорь щелкает камерой, а я делаю выписки. 
