В приемной австрийской комендатуры, навалившись животом на стол и кряхтя от усердия, пан добродий заполняет графы длинного списка. Багровая физиономия, кажется, лопнет сейчас от натуги.
– Пан Колошенко, не тяни, – нудит над ним Москаленко, – второй час здесь околачиваюсь. Сейчас их благородие от коменданта выйдут, а у тебя еще конь не валялся.
Колошенко вытягивает из кармана необъятный платок, снимает с кончика носа угрожающе нависшую над списком каплю, сопит и, наконец, взрывается:
– Черт бы побрал эту ридну мову! На русском давно бы написал!
Не зря понукал добродия Геннадий Борисович – за дверьми кабинета начальника грохнуло, будто шмякнули об пол стулом, но еще громче раздался могучий рык, в котором бывший чугуевский фельдфебель разобрал даже пару-другую известных с фронта немецких слов.
…Полковник Магдебург зашел в комендатуру на регистрацию – нехитрая процедура, при поражавшей всех корректности австрийского начальства… Плотный гауптман в синем мундире открыл дверь, пропуская вперед Григория Трофимовича.
– Непорядок? – взволнованно спросил Москаленко.
– Писарь, который ведет записи, осмелился сесть в моем присутствии и получил нагоняй от своего начальства, – посмеиваясь, объяснил полковник.Спустились по мраморной лестнице бывшей губернской управы, шли, едва перекидываясь словами, по двойному ряду тополей на бульваре. Григорий Трофимович похлопал перчаткой по руке и произнес мечтательно: – А помнишь, Геннадий Борисович, как мы этих австрияков в Карпатах на штыки поднимали.
О приходе к власти гетмана Скоропадского и о том, что Украина теперь не республика, а монархия, в Екатеринославе узнают только в мае.
Ясновельможный пан Скоропадский, бывший флигель-адъютант государя императора Николая Александровича – прямой потомок гетмана Скоропадского, назначенного Петром Великим после предательства Мазепы, демонстрировал лояльность к России и приверженность к монархическому строю, а самое главное, предлагал создать сильный и здоровый плацдарм для борьбы с северноруссским коммунизмом, и это были не пустые слова. С его согласия по всей Украине собирались дружины Добровольческой армии, куда притягивались те офицеры, которые, несмотря на все уверения Скоропадского, не хотели служить в украинизированных частях и были сторонниками единой и неделимой России. В Екатеринославе таким центром руководил полковник Островский.
В феврале генерал-майор Васильченко привел с распавшегося румынского фронта Феодосийский полк. Привел в полном составе, не потеряв, что не характерно для того времени, ни одного офицера, и сразу же, по приказу военного министерства УНР, начал формирование Екатеринославского корпуса.
По данным регистрации, в Екатеринославе в это время более одиннадцати тысяч военных. Офицеры 133-го Симферопольского и 134-го Феодосийского полков составляют основу корпуса; другие идут в авиационный дивизион и 7-ой Новороссийский конный полк; некоторые, отвергая украинизацию и Брестский мирный договор, поступают в дружины Добровольческой армии.
Полковник Кусонский, полковник Люткевич, полковник Магдебург со своими сослуживцами оказываются в корпусе генерала Васильченко.
