9 ноября начинается революция в Германии. Немцы в качестве прощального привета выпускают из тюрьмы в Белой Церкви Симона Петлюру. В четыре дня Петлюра берет Киев и объявляет Украинскую директорию. Торжественно занимает гетмановский дворец.
По кафе и бульварам Екатеринослава циркулируют самые дикие слухи. Несколько дней с воодушевлением обсуждают, что в Одессу и Новороссийск прибыли чернокожие десанты французских войск. Повсеместно созываются особые совещания, где принципиально и пламенно спорят о текстах приветственных адресов. Ждут Махно, английскую эскадру, Григорьева, Деникина, латышских стрелков, китайцев, еврейских погромов – имена причудливо переплетаются в горячем шепоте парочек, угнездившихся в задних рядах кинематографа. Бронзовую Екатерину откапывают и водружают на место сгнившего большевицкого картона.
Петлюровцы входят без боя, гарцуя на сытых донских лошадях, занимают нижнюю часть города, у железнодорожной станции и моста через Днепр.
Корпус поднимает трехцветный флаг. Казармы превращены в военный лагерь.
Полковник Островский дает приказание добровольцам явиться в казармы феодосийцев, где наверху, на горе, собраны все офицерские части города.
Сводка Добровольческой армии на середину декабря: «Город разделен на пять районов. В верхней части укрепились добровольческие дружины, в районе городской думы – еврейская самооборона, далее – кольцом охватывают немцы. Добровольцев, самооборону и немцев окружают петлюровцы, и, наконец, весь город в кольце большевиков. На окраине, в Гуляй-поле ждет своего часа батька Махно».
23 ноября 1918 года город разбужен пулеметной трескотней. Население теряется в догадках: то ли это большевистское восстание, то ли австрияки бьются с явившимися, наконец, союзными войсками, то ли началась «Всемирная забастовка», которой давно грозили рабочие хлебопекарни и городского водопровода. Сведения поступают из самого верного источника – от гайдамаков, утром явившихся с обыском. Бой возник между офицерами корпуса и отрядом пана Горобца (при старом режиме без заминки откликающегося на кацапскую фамилию Воробьев) и был прекращен вмешательством австрийского командования, которое пригрозило обстрелять город тяжелой артиллерией, если не прекратятся уличные бои.
Генерал Васильченко созывает собрание всех чинов гарнизона. Командир Новороссийского полка полковник Гусев отказывается участвовать в любых митингах – пережитки 1917 года! – однако отправляет полкового адъютанта, чтобы тот держал руку на лихорадочном пульсе событий.
Мнения разделились. Одни горячо ратовали за выход из города с оружием в руках и соединение с Добровольческой армией, другие так же яростно, чуть ли не пробивая несогласных штыком, предлагали распылиться по месту жительства. Узнав, что происходит, полковник Гусев приказал новороссийцам седлать лошадей и привел эскадрон к казармам. Спешившись, взошел на трибуну и голосом, которым обычно посылал своих драгунов в атаку, завершил прения:
– Я веду мой полк на соединение с Добровольческой армией, кто хочет умереть честно и со славой, пусть присоединяется к Новороссийскому полку, кто же хочет бесчестно умирать в подвалах ЧК, пусть немедленно покинет казармы. Митинг окончен.
