На реке Юмере полностью

— Кто ты? Откуда? Отвечай старейшине Мягисте! — приказал Велло и остановил коня перед не­знакомцем.

— Из Саарде я, работник Кямби, — ответил тот, и слышно было по голосу, как он устал.

— Кто послал тебя? — продолжал допытываться Велло.

— Моя невеста.

— Невеста?.. А ей что нужно?

Воины рассмеялись.

— Она прислуживала Лейни, и та любила ее, — пояснил работник Кямби. — Вчера ночью моя не­веста пришла и сказала: Кямби боится мести и по­тому днем и ночью держит в лесу, у дороги в Алис­те, полсотни всадников — все с копьями, топорами, щитами.

Стало тихо, все ждали, что скажет старейшина, но он сидел неподвижно на своем коне и, казалось, думал.

— Стало быть, туда не проберешься, — заметил какой-то пожилой воин.

— Ничего другого не остается, как вернуться до­мой, — добавил другой.

— Кто хочет — пусть возвращается! — восклик­нул старейшина и повернулся к пришельцу. — Ка­кую дорогу охраняют? Ту, что ведет отсюда через Алисте в Саарде?

— Ту.

— А мы отправимся другой дорогой, вдоль мо­ря, — решил Велло.

— Эта дорога чересчур длинная, — недовольно протянул кто-то.

— Я еще раз говорю: кто боится трудностей и опасностей, пусть возвращается! — произнес ста­рейшина.

Никто не шевельнулся.

— Лейни знает тебя? — спросил старейшина у пришельца.

— Думаю, помнит.

— Хорошо. Тогда тебя тотчас же отведут к моей сестре.

Кахро и один из слуг вместе с гонцом поскакали назад, в селение.

Велло стел давать указания, он выкрикивал при­казы громко и даже лихо, словно предстояло поднять медведя, залегшего в берлоге на зимнюю спячку.

Дружина, выстроившись в два длинных ряда, медленно двига­лась к северо-западу. Велло и Ассо скакали бок о бок, погру­женные каждый в свои мысли. Теперь у старейшины стало од­ной заботой больше, и вызвана она была последними словами Лейни. Из-за нее они идут сей­час войной, за ее унижение идут мстить, а она в последний мо­мент говорит: надо все простить Кямби, надо возлю­бить его и делать ему добро! Нет, ничего хорошего нельзя ждать от этой крестильной воды, она портит человека, вносит сумятицу в его душу. Ничего хо­рошего нельзя ждать от учения патеров! Оно при­думано для того, чтобы у жестоких и жадных были послушные рабы, такие, как у рыцарей — ливы. Глупо поступили старейшины Сакалы, позволив этим черноризникам беспрепятственно разгуливать по селениям и совращать своим хитроумным уче­нием женщин и мужчин!

И вообще не везет этому Мягисте — одно горе и нужда здесь. Да и само название Мягисте — Гори­стое — словно в насмешку придумано: земля тут много ниже, чем в холмистом и гористом Алисте. Весь этот крошечный пограничный кихельконд су­ществует, по мнению старейшин Сакалы, лишь для того, чтобы, защищая себя и дрожа за свою жизнь, постоянно принимать на себя удары врага и оборо­няться до тех пор, пока люди на севере не увидят зарева пожара и не укроются за валами крепостей либо не спрячутся в лесу. Судьба Мягисте — быть защитой для Алисте и для всей Сакалы.А что, если покинуть Мягисте? Забрать с собою добро и дочь Ассо, да и самого Ассо, и пойти на восток от Новгорода, туда, где встает солнце. Гово­рят, там вековые леса, богатые зверем и птицей; на берегу озера или реки можно построить дом и за­жить тихо и беззаботно! Там придется защищать лишь самого себя и свою семью, а не Мягисте и не всю Сакалу! Там можно не бояться рыцарей!

За спиной послышался топот: это Кахро и слуга нагнали Велло. Кахро привез известие — Лейни узнала работника Кямби и была рада видеть жениха своей любимой служанки.

Теперь все начали погонять лошадей — били их пятками в бока, кололи тупыми концами копий, сви­стели, и те галопом мчались вперед. Дорога здесь была утоптанная, знакомая и вела прямо в Саарде.

После полуночи люди остановились, спешились, выделили проводников и, взяв лошадей под уздцы, свернули на узкую лесную тропу.

Ветви старых елей почти касались земли, снег был глубок — выше колен; часто, чтобы пройти, приходилось раздвигать руками кустарник; кони медленно брели позади. Острые сучья царапали ли­цо, птицы, взлетая в воздух, пугали людей, где-то вдалеке выли волки, и кони боязливо пряли ушами.

Велло шагал за проводником. Отть, невзирая на больную ногу, шел за ним по пятам. Ассо отстал. И уж как старейшина ни заставлял и Оття отпра­виться в хвост, где по утоптанной тропе идти было легче, старый воин и слышать об этом не хотел.

Время от времени люди останавливались, чтоб пе­ревести дух, кое-кто громко сетовал, что столь необ­думанно отправился в поход.

Так они шли долго, потом лес поредел, обозначи­лась тропа, и все с облегчением вздохнули. Кто-то из воинов попытался даже пошутить, но ни один из усталых путников на шутку не откликнулся.

У Велло дрожали ноги от барахтанья в глубоком снегу, и он поражался, как это Отть еще передви­гается. Обернувшись, Велло крикнул людям, чтоб садились на коней, но тут же со стыдом почувство­вал, как слабо звучит его усталый голос. Разве так должен приказывать старейшина?! Еще подумают, будто он струсил или сомневается в успехе похода.