Сомнения, действительно, мелькали в его голове, словно духи перед запоздалым и заплутавшимся охотником. Возможно, дружине придется пробыть в пути еще дня два, а корма для коней захватили не густо, да и у людей съестного с собой маловато. Дадут ли чего в селениях по доброй воле? Не грабить же их! Да и есть ли возле моря селения? Если нет, значит на место прибудут усталыми, а кто знает, насколько силен враг! Кямби может выставить сотню вооруженных воинов, и большинство из них будет на конях.
Но Велло тут же отбросил сомнения и, подняв голову, весело крикнул:
— Ну как, дружина? Все в порядке?
— Все хорошо, — раздались голоса позади него.
Лес еще больше поредел, перед глазами открылась снежная равнина, за ней чернели строения. Было уже довольно светло.
— Скоро выберемся на дорогу! — победно воскликнул проводник.
Пересекли поле и подъехали к деревянной изгороди, почти к самым строениям. Спешились и с грохотом отшвырнули жерди. Впереди виднелся проселок. На ближнем дворе, а затем и во всем селении залаяли псы; там и сям хлопали двери, раздавались голоса мужчин и причитания женщин.
Всадники быстро промчались через селение, держа путь на запад.
Дорога была гладкая, но узкая, и приходилось ехать гуськом. Растянувшись на несколько сот шагов, дружина вновь запетляла по лесам; на пути попадались селения, где воинов провожал лай собак.
Под сенью высокого ельника решили сделать второй привал; слезли с коней, привязали их за поводья к стволам и подвесили им мешки с сеном.
Кое-кто бросился навзничь на снег, иные сели, прислонившись к стволам, и сразу же закрыли глаза. Когда первая усталость прошла, воины вынули из мешков взятые в дорогу хлеб и мясо и начали подкрепляться.
Велло вместе с Кахро обошел длинные ряды дружинников, останавливаясь возле каждого воина. Продираясь сквозь густой кустарник, многие из них потеряли висевшее у пояса оружие — кто топор, кто меч. Узнав об этом, Велло сердито передернул плечами, но промолчал и стал держать совет с проводником; тот концом копья начертил на снегу селение, где жил Кямби, и протянул туда тропы — прямые и окольные, объясняя преимущества и недостатки той или иной. Пометил и следующую остановку — селение, где надеялись получить сено для коней и пропитание для дружины.
— За то время, что мы в пути, можно было бы дойти до Трикатуа и вовсю пограбить там, — услышал Велло брошенные кем-то слова.
— Один грабеж у них на уме, — проворчал про себя Велло. Но потом вспомнил: грабить шли и сейчас.
— Каждый, поскольку уж он пошел воевать, ждет вознаграждения за труд, — заметил Отть.
Велло знал, что Отть беспокоится больше о других, нежели о себе, и потому не стал спорить и лишь с враждебным высокомерием бросил:
— Я и сам могу вознаградить их за труд.
— Плохо, если старейшина щедр за счет своего амбара! Тогда он вскорости обеднеет. И на смену бедному старейшине придет богатый, — дружески заметил Отть.
Велло приказал ударить в щит; люди поднялись, взяли прислоненное к деревьям оружие, вскочили на коней и поехали дальше.
Встречавшиеся им редкие пешеходы в испуге отбегали в сторону. Жители селений, завидев издали всадников, прятались в домах, кричали, вопили, звали на помощь, а потом со страхом смотрели вслед "врагу", пока тот не исчезал с глаз.
Всадники свернули в лес. Они искали прогалины, где можно было бы проехать верхом; двигались по свежим следам охотника, шли пешком, ведя коней под уздцы; по склонам, поросшим кустарником, спускались в ложбины, прямо в глубокий снег, который доходил мужчинам до колен, а коням кое-где был и по брюхо.
Из задних рядов на проводника сыпались горькие упреки: люди сомневались, знает ли он дорогу, сетовали на усталость. Но Велло приказывал идти дальше и лишь время от времени спрашивал у Оття, выдержит ли его больная нога.
Молодой лиственный лес, голый в это время года, поредел и перешел в жиденькую рощу; люди успокоились — можно было снова садиться на коней.
К полудню они добрались до утоптанной и укатанной санями дороги и, немного отдохнув, помчались дальше, сперва на запад, а затем свернули на север.
Велло отчетливо слышал за своей спиной ворчанье мужчин — они жаловались на голод и на усталость, но он не обращал на это внимания.
Под вечер дружина остановилась в селении на отдых. Велло отвязал от седла большой узел со шкурами и завернутыми в тряпки бронзовыми и серебряными монетами, подозвал двух толковых воинов и велел им вместе с Ассо разыскать старейшину селения.
Дружинники вернулись, когда уже стемнело; вместе с ними пришли сельский старейшина и несколько человек, которые несли мешки с сеном и с хлебом. Они выразили радость, что пришельцы — честные путники, которые, видимо, торопятся на ярмарку, что они не грабят, не убивают и не требуют дани. Начались расспросы: откуда они едут и куда держат путь, почему не хотят задержаться хотя бы на ночь? Отть с серьезным видом пояснил, что они спешат на медвежью охоту. К северу отсюда, в больших болотах, этого зверя немало. Как бы не пробрался летом на юг, драть скотину.
Сельский старейшина поверил Оттю.
