На реке Юмере полностью

— Крепкий дух здесь у тебя, — промолвил Кахро. Старуха засопела носом, как лошадь, и не отве­тила.

У Велло закружилась голова, и он опустился на каменную скамью.

— Народ жалуется, что насылаешь много хворей и бед, — сказал он старухе, как говорят ребенку, который набедокурил.

Старуха отвернулась и занялась лучинами.

— Так ли это? — уже громче спросил старей­шина.

— Люди сами навлекают на себя беды, хвори и напасти, — враждебно ответила старуха.

— Не тем ли, что мало подарков тебе носят? — колко заметил Кахро.

— Не ходила я ни попрошайничать, ни требо­вать, — проворчала старуха.

— А если не проведывают тебя — злишься, — за­метил старейшина.

В углу сердито зарычал волк — медвежата по­дошли к нему слишком близко.

— Не можешь ли ты на ночь отправить это звери­ное отродье в хлев? — спросил Кахро.

— Когда прикажешь отправить? — с издевкой осведомилась старуха.

— Большой спешки с этим нет, — в том же тоне ответил Кахро. — Я лишь спрашиваю... В голове му­тится. Сперва лишаешь человека разума, а потом де­лаешь с ним, что хочешь.

Кахро тоже опустился на скамью и потер лоб.— Со зверьем справимся, — сказал старейши­на. — А вот придет какой-нибудь злой человек и за­палит тебе крышу, а до того еще припрет бревном дверь твоей лачуги.

— За это ответит старейшина, — проворчала ста- руха.

— Я не могу дать тебе людей для охраны и по­этому предостерегаю, — сказал Велло. — Лучше жи­ви со всеми в мире.

— В прошлом году рассказывали, как на границе Уганди сожгли одну колдунью, — вмешался Ках­ро. — Заложили дверь хворостом и подожгли лачугу. Крыша уже обвалилась, как вдруг раздался страш­ный треск и над деревьями разлетелись искры. Это лопнул живот у колдуньи. А мужчины и женщины вокруг кричали: поделом ей!

— Пусть приходят, пусть! — с угрозой произнес­ла старуха. — Посмотрим, у кого живот лопнет рань­ше!

Но и Велло, и Кахро заметили, что угроза эта бы­ла напускной и что старуха потеряла хладнокровие.

— Не покажешь ли ты теперь старейшине, что ждет Мягисте нынешним летом, — дружелюбно, как к своему человеку, обратился к ней Кахро. — Нака­зание свыше, засуха или сильный град? А может быть, придут грабители из-под Асти или из-за Метсеполеских лесов?

Но старуха все еще не могла успокоиться после рассказа Кахро.

— С каких это пор, — сетовала она, — человек не может спокойно спать под собственной крышей? На что тогда в каждом селении сидит старейшина, да и в Мягисте тоже. Пусть пекутся о том, чтоб сосед не мог поджечь ночью крышу соседу.

— Старейшины должны заботиться и о том, что­бы один человек не чинил зла другому, — ответил Кахро. — Не насылал ни хворей, ни бед.

Велло меж тем глядел вверх. Под навесом было сумеречно, там чернели закопченные доски. Но вскоре Велло стал различать наверху звериные мор­ды, разинутые пасти, оскаленные зубы, готовые вот-вот схватить добычу. На Велло глядели медведи, волки, лисицы, рыси, хорьки, а под самым гребнем крыши, на жерди, поджав лапы, сидели пучеглазые совы, черные, как уголь, вороны и ястребы с крюч­коватыми клювами. В когтях одного из них, свер­нувшись в два кольца, висела гадюка.

"Все здесь, чтоб напугать робкого человека", — подумал Велло.

На огне лучины старуха жгла какую-то траву, от нее шел дурманящий запах и валил густой серый дым.

— Еще задохнешься тут, — проворчал Кахро.

Старуха выкатила на середину комнаты обрубок бревна и усадила на него пришельцев. Затем велела им пристально смотреть вверх, под стреху, сама же с лучинами в руках встала за их спинами и, затушив одну из лучин, начала быстро шептать какие-то за­клинания.

Велло, с отвращением вдыхая едкий запах трав, старательно всматривался в синий дым, пытаясь что-либо разглядеть. Но ничего, кроме серо-сизого чада, он не видел. Старуха взяла стоявший у стены сосуд с водой, поставила его перед собой, нагнулась над ним, поглядела и затем монотонным голосом стала бормотать:

— Зарево поднимается. Народ бежит. Словно ве­тер и буря подгоняют его. У женщин на руках дети, пожитки. Мальчишки и девчонки — впереди. Ста­рухи и старики ковыляют сзади... Все кричат и воют. Одежда наброшена на них кое-как. Кони мчат­ся, в седлах — мужчины с поднятыми пиками... Навстречу всадникам пешие... Сверкают мечи, ле­тят пики и копья, топоры и булавы. Кони топчут людей, над домами взвиваются языки огня. Весь не­босвод пылает. Вижу, как рубят мечами полуоде­тых женщин с детьми на руках...

— Довольно! — произнес Велло, встал и настежь распахнул дверь. — Одуреешь здесь!

— Любая бесстыжая старуха может наболтать нам то же самое без дыма и вони, — сказал Кахро и тоже встал.

— Давай сюда ведро! — Кахро взял ведро, сел пе­ред ним, трижды стукнул ногой о пол, закричал фи­лином, пронзительно засвистел и начал быстро про­износить заклинания. Он бормотал так быстро, что слов было не разобрать. Время от времени он паль­цами чертил перед старухой круг, а затем, присталь­но глядя на воду, начал говорить более отчетливо: — Вижу жилы на высохшей шее... Длинный подборо­док ... Редкие зубы... рот раскрыт... Волосатая мужская рука со скрюченными пальцами хватает за шею... Душит... Глаза выпучены...