— Нас ведь тогда и не существовало... Это так ... Пойми же!
— Я еще не все понимаю, — ответила сестра. — Вот жду, просохнут дороги, и тогда придет патер, он все разъяснит. А до тех пор буду молиться.
— В этот дом патер пусть не суется! — в ожесточении крикнул Велло и вышел.
Но вскоре он пожалел о своей несдержанности. Ведь ясно же, что Лейни больна душой. Ничего, постепенно она оправится и поймет, кто из людей и богов — ее враги. А хромой Рийте Отть, сестра Малле или кто-нибудь из служанок могут сказать, чтоб приходила сюда пореже и не смущала больную Лейни своими сумасбродными речами.
Весна меж тем быстро приближалась, словно чувствовала себя виноватой за небольшое опоздание. Снег на холмах растаял, и они почернели. Южные склоны возвышенностей обнажились, а ледяной покров на ручьях стал ненадежным. В полдень старики и старухи выходили во двор и грелись на солнце; с утра до вечера не смолкал шум детских голосов. Мужчины рубили лес под пожогу.
Детей теперь часто можно было видеть играющими на больших штабелях бревен, за рябинником. Они прыгали и резвились там, радостно галдя, словно птичья стая. Бревна эти были свезены туда уже год назад и, окоренные, сохли. Нынешним летом из них должны построить новый дом для старейшины — просторнее и выше прежнего, с несколькими большими комнатами.
Дороги близ ручьев были непроходимы, и поэтому люди спали по ночам спокойнее и даже на время сняли охрану.Велло скучал. Бродить по лесу было тяжело, да и не к чему. Наст с хрустом ломался под ногами, и хруст этот отпугивал зверя и птицу далеко окрест. Следов на этой тонкой ломкой корочке было не разобрать, да и все равно далеко по ним не уйдешь. На ручьях местами уже выступила вода, темнели полыньи. Тревожно шумели леса, и уже свистели и чирикали в них птицы.
И все же Велло с луком через плечо и пучком стрел, подвешенным к поясу, уходил в лес. Здесь он был наедине с собой и мог предаваться своим мыслям.
Чаще всего его мысли останавливались на Лемби и на гордой дочери старейшины Алисте, которую он видел, когда ходил туда вместе с отцом, Вот перед его глазами — Урве. Она стоит во дворе возле хлева, уперев в бедра сильные руки; синие, узорчатые концы широкого платка лежат на спине, льняные волосы на гордо вскинутой голове растрепались. Она стоит и громким голосом отдает приказания слугам и служанкам. Урве недурна собой и к гостю, в особенности к Велло, во сто раз приветливее Лемби. Три дня провел он прошлым летом в Алисте и просто утопал в радушии, с каким его встретила Урве. По годам она старше Велло — покойный отец не раз твердил ему это. Но зато его тестем был бы старейшина Алисте, правитель крупного кихельконда, и, кто знает, может быть, после его смерти Велло стал бы во главе Алисте и Мягисте; он мог бы собрать большую дружину, позвать и других старейшин Сакалы или даже всех тех, кто правит от моря до Пейпси и от Уганди до Рявалы, и вместе с ними разрушить все укрепления, построенные на берегах Вяйны, и заставить рыцарей, латгалов, ливов и даже селов сохранять мир.
Но тут перед его взором возникает Лемби; вот она идет, и ее волосы цвета спелой ржи мягкими волнами ниспадают из-под белого платка на плечи. Тело у нее стройное, руки словно точеные. Внимательно следит она за работой служанок, тихим голосом дает им указания, спешит туда-сюда, чтоб помочь, а если надо — и сама приложит руки.
А вот она идет навстречу Велло, в задумчивых глазах едва заметный радостный блеск, в уголках губ — улыбка.
Велло отгоняет от себя мысли и о той и о другой девушке, берет в руки лук, достает стрелу и глядит меж стволов вверх. На буром суку, задрав пушистый хвост, сидит белка. Зверек перестает лущить прошлогоднюю шишку и испуганно смотрит в сторону пришельца. Велло натягивает тетиву, но не отпускает ее, смотрит на светло-желтую грудку притаившегося на ветке зверька... и стрела остается в его руках. Пусть ещё поживет сегодня!
На память приходит Рыжеголовый; он словно отвратительная сороконожка, ползающая по спине, — не дает покоя ни днем, ни ночью. Не отделаться от него, не прогнать и не убить, потому что не подобает старейшине быть несправедливым!
Полдня побродив по лесу, Велло возвращается домой, где его ждут бедняки и жалобщики. Во многих семьях его селения, особенно в тех, которые живут в убогих шалашах на лесной опушке, уже нет хлеба, нет и соли, чтоб есть принесенную из лесу добычу.
Приходят к нему и хозяева с жалобой на подравшихся слуг, приходят слуги, чьи хозяева были к ним несправедливы — били их или не давали есть.
Глядя вдаль, поверх голов жалобщиков, Велло слушает их, стараясь по голосу определить, правду ли они говорят. И только когда почувствует, что человек кривит душой или явно врет, посмотрит ему прямо в глаза и пристыдит. Выслушав жалобу, Велло, по примеру отца, который никогда не принимал решения сразу, не подумавши, обещает дать ответ позже.
Старейшина выслушивает жалобы, стоя во дворе либо сидя на скамье у стены дома и греясь на солнце, а то и в комнате, если не хочет, чтоб разговор слышали другие.
