Он томно в любви объяснился.
Она прогнала его прочь.
- Ну что ж, хлопцы, - сказал после завтрака Садович, - будем помаленьку двигаться.
- Давайте пойдем, - подхватил Тадорик. - На вольном воздухе ловчее.
- А ты простился с родителями? - спросил Лопаткевича Янка Тукала.
Всем бросалось в глаза, что Лопаткевич и Гулик волновались и, видимо, раскаивались в том, что приняли участие в нелегальном собрании сельских учителей, но отступать было поздно, а признаться в своей робости не хотелось.
Учителя разделились на две группы. Во главе одной стал Садович, другую повел Лобанович. Они хорошо знали местность и все самые малоприметные тропинки, по которым можно выйти на дорогу, ведущую к Пристаньке. Пошли разными дорогами. Садович решил выйти на берег Немана, миновать село, а затем повернуть влево и дальше в лес. Летом учителя часто гуляли возле реки, и никто на это не обращал внимания. Лобанович со своей группой сразу повернул в поле, чтобы межами дойти до леса. С ним пошли Тукала, Гулик и Лопаткевич.
Таскаемся неведомо где и зачем... - скулил, спотыкаясь на межах, Сымон Лопаткевич. - И вообще вся эта затея добром не кончится.
- Терпи, Гришка, корчма близко, - подбадривая его Тукала. - И не люблю я в такой веселый, радостный день, чтобы человек стонал, словно у него нестерпимо болит зуб. Не нравится - слазь с крыши и не порть гонта!
- Верно, Янка! - поддержал Тукалу Лобанович и уже совсем серьезно добавил: - Мы не таскаемся, а идем к определенной цели, чтобы вогнать в чахотку царя, понимаешь?
- Пока мы вгоним царя в чахотку, он сгноит нас в Сибири, - отозвался Пятрусь Гулик.
- В таком случае, хлопцы, - сказал Лобанович и остановился, - давайте поворачивать оглобли. Силой вас здесь никто не держит. Вон там Микутичи, а вот дорога на станцию. Идите, откуда пришли. Будьте "истинно русскими" людьми, пойте "Боже, царя храни", поздравляйте волостного писаря и пристава с именинами, читайте в церкви "апостола", целуйте попу руку, возьмите замуж поповен...
- Ну-ну! Ты уж слишком разошелся, - заговорил Пятрусь Гулик. - Мы просто испытываем вас... ну, наших... руководителей... Знаешь, братец Андрей, есть пословица: "Семь раз примерь и один раз отрежь". Так почему же мы не можем примерять? И неужто ты думаешь, что мы ни о чем не размышляем, что нас ничто не волнует? Но для того, чтобы не путаться, не делать ошибок, надо все как следует обдумать.
- Вот это человеческий голос! - воскликнул Лобанович. - Друг мой дорогой! Для этого мы и собираемся. Нам надо проверить: что мы и кто мы? Или мы - болотная вода, которой нет ходу, или мы - криничная струя, живая, свежая, та струя, которая оставляет в стороне гнилую болотную воду и все стремится вперед и вперед по чистому желтому песочку.
- Стойте, хлопцы! Видите? - испуганным голосом тихо проговорил Лопаткевич и присел в борозду.
Лобанович взглянул в ту сторону, куда показывала дрожащая рука Лопаткевича. Среди ржи, на соседней меже, покачивались над колосьями две фуражки.
- Полиция! - еле пошевелил побледневшими губами Гулик.
Все немного растерялись и пригнули головы.
Раздвинув колосья, Лобанович начал всматриваться. Спустя некоторое время лицо его повеселело.
- Эй ты, богатырь! - насмешливо обратился Андрей к Лопаткевичу. Перестань дрожать от страха, разогнись, протри глаза и посмотри.
Учителя подняли головы, осмотрелись.
- Фуражки-то не начальнические, кокарды не блестят. Значит, какая может быть полиция! - продолжал Лобанович и засмеялся. - Пойдем навстречу. Это, вероятно, кто-то из Микутич, а может, и кто-нибудь из наших товарищей счел за лучшее податься в противоположную сторону от места собрания, - Андрей выразительно посмотрел на Лопаткевича.
- Я считаю, что надо идти к ним и выяснить, что они и кто они, проговорил Тукала. - По крайней мере будем знать и сможем определить линию нашего поведения, а в случае чего предупредим товарищей.
Тем временем головы неизвестных людей снова замелькали среди ржи, но на этот раз видно было, что путники направились в другую сторону.
- Гэй! - крикнул Лобанович. - Гэй, кто там? Обождите!
Путники остановились.
- Что ты! - схватил его за руку Лопаткевич. - А вдруг это шпики?
- Тем лучше, - сказал Андрей. - Мы покажем, что никого не боимся, а просто гуляем в поле.
Учителя и неизвестные двинулись друг другу навстречу и скоро столкнулись лицом к лицу.
Лобанович узнал "неизвестных". Это были действительно микутичские крестьяне Мирон Шуська и Лявон Раткевич. Лобанович хорошо знал их обоих, как своих земляков. Садович часто вел с Шуськой и Раткевичем беседы, научил их немного разбираться в политике. "Это ваша опора, без народа в ваших делах не навоюешь", - говорил Садович Андрею.
- А зачем это дядьки гуляют по полю в такую пору?
Раткевич хитро усмехнулся.
- Да вот ходили посмотреть: может, где-нибудь княжеской травы удастся вечерком накосить.
- Мы же вольные, - горько проговорил Шуська. - Жать рановато, косить, если бы и хотел, нечего; весь луг княжеский. Жевать также нечего: хлеб кончился, Вот и ходим вольные - ни рукам, ни зубам работы нет.
