Говорил Садович долго и довольно складно. Многие из слушателей, в том числе и Лобанович, подумали: "А хорошо говорит Бас!" - и втайне позавидовали его красноречию.
- Наш долг, - закончил свою речь Садович, - организовать сегодня же учительский союз борьбы с царизмом. Так обсудим это. Кто хочет сказать?
- А что здесь обсуждать и что говорить? - тряхнул длинными волосами Ничыпар Янковец. - Дело ясное, такая организация нужна! - И он решительно махнул рукой.
- Конечно, нужна! - подхватили учителя. Даже Гулик и Лопаткевич проявили вдруг некоторую воинственность.
- Я так думал, и все мы так думаем, - сказал в заключение Садович. Нам, друзья, надо оформить наше постановление.
- А какое постановление? - спросил Лопаткевич.
- Такое, - ответил Садович. - "Девятого июля тысяча девятьсот шестого года - то есть сегодня - мы, нижеподписавшиеся, постановили: первое организовать учительский союз; второе - поставить своей задачей бороться с самодержавным строем... " Более подробно мы обсудим и запишем дома, потому что здесь у нас нет ни бумаги, ни чернил, - прервал сам себя Садович.
- Валяй! - махнул рукой Лопаткевич.
На этом учительское собрание на Пристаньке было окончено, и его участники, быстро сбросив с себя одежду, пошли в Неман смывать "ветхого Адама".
XXVII
Лобанович несколько по-иному представляя себе учительский съезд. В его воображении он рисовался весьма торжественным и важным событием. А на деле вышло все значительно проще. Не довелось ему даже выступить с докладом, над которым он так долго ломал голову. Короче говоря, не хватало надлежащей серьезности. А это объяснялось тем, что среди участников съезда не было людей, прошедших настоящую революционную школу на практике.
Возвратясь с Пристаньки, с соблюдением всех предосторожностей, учителя разошлись кто куда, с тем, однако, чтобы вечером собраться в школе для обсуждения постановления и подписать его. Садовичу, Райскому и Тукале поручили написать протокол учительского собрания и отредактировать постановление.
В постановлении значилось четыре пункта:
"1. Организовать союз учителей на основании постановления собрания от 9 июля 1906 года.
2. Союз ставит своей основной целью - вести борьбу с самодержавным строем путем пропаганды идей революции среди населения и распространения революционной литературы. Каждому члену организованного учительского союза ставится в обязанность - создание на местах революционных ячеек с целью привлечения наибольшего количества членов в союз.
3. Организованному учительскому союзу присоединиться к Всероссийскому союзу учителей и войти с ним в тесные сношения.
4. Для ведения дел союза выбирается бюро в составе трех лиц - Садовича, Райского и Тукалы".
Начинало смеркаться, когда в школе снова сошлись учителя для утверждения протокола. На этот раз Садович проявил еще более высокую бдительность - на улице и в конце села стояла стража, хотя все было тихо и спокойно. Протокол был принят с поправкой Ивана Тадорика ко второму пункту постановления: вместо "с самодержавным строем" было принято "с самодержавным режимом", что, по мнению Тадорика, снижало степень ответственности в случае провала.
- Ну, братцы, поздравляю! - проговорил взволнованный Садович Он очень близко принимал к сердцу этот акт революционного настроения учителей, что весьма поднимало его в глазах Лобановича. - Разрешите мне, как председателю собрания и нашего бюро, подписаться первому, - добавил он.
И Садович первый подписался под протоколом.
Янка Тукала не мог сдержаться, чтобы не пошутить.
- Браво, Бас! - похвалил он Садовича. - Это хороший знак, что раньше батьки в пекло никто не полез... Ну, - обратился он к учителям, - кому надоело учительство и кто хочет казенной каши, подписывайся!
Шутка понравилась учителям. В ней таился вызов, перед которым никто не хотел спасовать. Возле стола, где лежал протокол, образовалась очередь: каждому хотелось показать, что казенной каши он не боится. Не хватало только трех подписей - Гулика, Лопаткевича и Деда Хруща. Их в этот момент не оказалось здесь, но на это никто и внимания не обратил: придут - подпишутся.
По поводу такого важного события в своей жизни учителя организовали дружеский банкет, выпили горелки и закусили традиционной редькой, заправленной кислым молоком. Спели две-три песни о том, как "царь испугался, издал манифест - мертвым свободу, живых под арест... " и "Титулярного советника".
Только около полуночи начали расходиться учителя. На квартире у Садовича остались сам хозяин, Райский, Тадорик, Янковец, Лобанович и Тукала. В комнате стало значительно тише. Райский положил на стол протокол собрания, просмотрел его, прочитал подписи, сделал кое-какие заметки на отдельном листке бумаги. Тукала, сняв ботинки, топтался около книжного шкафа, время от времени перебрасываясь шутками то с одним, то с другим. Садович и Янковец прогуливались по комнате и тихонько о чем-то разговаривали. Тадорик, присев возле открытого окна, импровизировал на скрипке, целиком отдаваясь игре.
