– Девушки, вам как? – деловито спросил Андрей. – Чтоб мы смотрели сразу или по очереди?
– А то мы напополам можем, – веселился Эркин. – Я смотрю, он разглядывает. Нет? Слушай, тогда наоборот. Я разглядываю, а ты смотри.
Из кустов, наконец, высыпал целый рой негритянок и мулаток всех оттенков. Обменявшись напоследок с Андреем и Эркином ещё руганью, они убежали.
Андрей сел на склон, сплюнул окурок. И сразу помрачнел. Эркин сел рядом.
– Что? – тихо спросил Эркин. – Тебе никак бумагу не выправить?
– Нет, – Андрей резко мотнул головой. – Я ведь расстрелянный.
– Как это? – не понял сразу Эркин. – Ты ведь живой.
– Недобитый я, – тоскливо ответил Андрей. Огляделся по сторонам, расстегнул рубаху и показал шрам на груди. Эркин сначала и не заметил его среди других. Так, посвежее прочих и всё. – Штырём это. Чуть-чуть до сердца не достали. Я в самом низу лежал, под всеми. Штыря и не хватило. Короткий оказался. – Андрей застёгивал дрожащими пальцами рубаху и говорил, глядя перед собой застывшими потемневшими от расширенных зрачков глазами. – Когда повыгоняли нас… к оврагу… ров, что ли, противотанковый… Овраг… Старик в первой десятке встал. И меня с собой взял. Нас первыми и поставили. А когда стреляли, он мне локтем под дых дал. Я и полетел вниз. До пули. А уж остальные все на нас легли. Ему горло пробило. Он маленький был, ну и пришлось не по груди. Я дёрнулся было, он ударил меня. И затих. Я и лежал. Он на меня упал. И на мне слой толще оказался. Не хватило штыря. Укололо только. Я долго лежал. Боялся, что вернутся, ну, добивать. Потом они все костенеть стали. Я и вылез, пока сдвинуть мог. Вылез. Один я. Больше никто. Они не раздели нас, так в робе и стреляли. Я робу туда к ним кинул. И голый шёл. Потом… – он вдруг резко замолчал, закусил губу и сидел так с минуту, а может и больше. И потом совсем тихо и быстро, будто боялся, что Эркин уйдёт, не дослушав. – Нельзя мне нигде светиться. Висит на мне. Я за шмотьё это, за жратву… как не в себе был, зверем стал. Он у костра спал. Не проснулся. И ещё… – Андрей безнадёжно махнул рукой. – Жру хлеб его и думаю, что ж я такое делаю, кто ж я после этого… И дрожу весь… Живой… Выскочил…
Андрей замолчал не в силах справиться с дрожащими прыгающими губами, и Эркин смог перевести дыхание и медленно, через силу отвести глаза. И опять как тогда. Он может встать и уйти. И Андрей не будет в обиде, потому что знает: только случайность не свела их тогда у костра. И один из них остался бы лежать мёртвым. Эркин сколько раз натыкался на такие трупы, раздетые, скрюченные, у погасших костров. Но не один же Андрей там убивал. За кусок хлеба. За пару сапог. За крепкую куртку. Эркин с усилием раздвинул губы и сказал:
– Хорошо, что мы тогда ночью не встретились.
Андрей смотрел на него и моргал, будто просыпался. И, наконец, выдохнул:
– Эт-то да, это ты конечно…
Андрей вытащил сигарету, долго закуривал, пока не перестали дрожать руки.
– А… вернуться не думал? – осторожно спросил Эркин.
– Некуда, – просто ответил Андрей. – Да и не к кому. А у тебя? Есть куда?
– В питомник, – усмехнулся Эркин. – Знать бы ещё, где он стоял.
– То-то. Я и думал… Забьюсь куда поглубже запечным тараканом, и хрен меня выковырнешь. А тут… И свалить некуда. Везде одинаково.
Эркин угрюмо кивнул.
– Завтра на станцию?
– Воскресенье. Глухо. Если только русские с чем подвалят. А на рынке опасно.
Андрей в несколько затяжек докурил сигарету, плевком отправил окурок к памятному пню.
– Пошли, пожрём чего-нибудь.
– И то.
По Цветному болтаться – ни хрена не заработаешь, но и шарахаться от каждого встречного не надо. Тоже – не малое дело… А завтра? Вот будет завтра, завтра и подумаем.
На воскресенье нежданно свалилась работа.
Пока Эркин с Андреем отсиживались у пруда, Женя купила дрова. Пиленые, но не колотые. И не одна Женя.
Эркин только присвистнул, узнав, что тут было днём.
– Ешь, – Женя подложила ему ещё каши. – И молока бери. Кашу с молоком едят.
– Мгм, – более внятно у него не получалось из-за набитого рта.
– Так вот. Разбитные такие ребята. Даже образец показывают. Хорошие такие, сухие дрова.
– Образец сухой, – уточнил Эркин.
Женя засмеялась.
– Ну вот. Привезут завтра. С утра. Я купила, Элма, Старая Дама, да все. Колоть тебе, не переколоть.
– За Андреем схожу. И сделаем.
– Один не вытянешь?
– Ему тоже заработок нужен, – Женя замялась, и он быстро вскинул на неё глаза. – А что?
– Понимаешь, меня ведь впрямую о тебе спросили. Я не сказала, что ты с напарником работаешь.
Эркин задумчиво облизал ложку.
– Та-ак. Тебе я работаю за жильё. Тут без напарника. А остальным… остальным-то за деньги. Ведь… ведь о плате ты не говорила?
– Нет. Я сказала только, что не буду против, чтобы ты и им поколол.
Эркин кивнул.
– Когда привезут?
– Сказали утром. Я грузовик заказала.
– Утром… Ладно, на рассвете сгоняю.
– Подлить ещё?
Он вздохнул и покачал головой.
– Всё. Наелся.
Алиса исподлобья следила за ним весь ужин и, когда Женя понесла посуду на кухню, вдруг спросила.
– А сегодня тебя не обижали?
Эркин вздрогнул и посмотрел на нее.
– Нет.
– А чего ты такой хмурый?
