– Наша доля в выигрыше, – улыбаясь, объяснил Эркин. – У цветных, сэр, денег же нет. Спорят на выпивку, еду, сигареты.
Фредди прислушался к чему-то и встал:
– Давай, Джонни, посмотрим на бычков и к Майеру заглянем. Вроде, я его стадо неподалеку видел.
– Счастливо отпраздновать, парни, – встал Джонатан.
– Спасибо, сэр, – Эркин деловито расстелил какую-то тряпку из своих запасов и уже нарезал хлеб.
Андрей улыбнулся, прикрывая смущение:
– Мы недолго.
– Можете не спешить, – ухмыльнулся Фредди. – Мы найдём, чем заняться. Пошли, Джонни.
Отойдя от костра футов на сто, они оглянулись. Там уже виднелось не меньше десяти силуэтов и слышался смех.
– Приём начался оживлённо и затянулся до утра, – пробормотал Джонатан, увлекаемый Фредди от костра. – Фредди, ты не хочешь отпраздновать с ними?
– Их гости не хотят сидеть со мной, – спокойно ответил Фредди. – Дадим парням без помех принять гостей. Мы найдём, где выпить кофе?
– Не проблема, и не только кофе, – усмехнулся Джонатан. – И занятие мы себе тоже найдём. Чтобы и приятно, и полезно.
– Вот именно, Джонни.
Пили, ели, пели песни. У костра было тесно и шумно. Уже три бутылки и полтора десятка сигарет ходили по кругу. Уже все успели сбегать к своим кострам и принести чего-то. Котелок с варевом очистили до блеска – и всего по полгорсти на каждого пришлось. На решётке булькало три кофейника и два котелка.
– Утёрли нос белякам! – ликовали у костра.
– А то он, гад, плетью помахивает и думает…
– А беляки не думают!
– Молодцы парни!
– Мы вылезли, смотрим…
– Смотрим, ты пошёл так себе спокойненько.
– А если б поддел кто?
– А чего он, совсем дурной, меня поддевать?
– Не, парни, белоголовые, они тупые. Пока в лоб не дашь, ну, ни хрена не соображают.
– Бычки, что ли?
– А беляка, сколько ни бей, всё равно тупарь.
– А ты пробовал?!
– По башке-то? Ну-у…
– А тогда заткнись.
– Не, вон наши же соображают.
– Кто, беляки ваши?
– Бычки! Они свисты разбирают.
– Видели. Классно сделано. Как они зачухали, так наши врассыпную.
– Мы потом разбирали!.. Хозяин наш, вот кто тупарь!
– Ага, без клейма не разберёт, чей это бычок. Смехота! Они же разные!
– А ну их… Они и нас по номерам различали. А мы что… не разные?
– А ну вас… Нашли, что вспоминать.
– Наш старший против вас держал. Ругался-я-я…
– А наш за. Но мало поставил. Тоже ругался.
– Ага, и на нас. Дескать, подсказать не могли.
– Ага, вы, говорит, все заодно, все друг друга знаете, могли бы по дружбе…
– Это он дружит с вами?!
– Овод с бычком так дружит! А ваш, вроде, тихий.
– Он пьяный, а не тихий. Мы его так… возим за стадом.
– Не, наш нормальный мужик.
– А ну их всех в болото! Парень, ты бы спел лучше.
– Валяй, парень.
Эркин взмахом головы отбрасывает со лба прядь.
– А чего петь-то?
– А что хочешь.
Эркин, улыбаясь, пожимает плечами и начинает:
– Уж если ты разлюбишь, так теперь. Теперь, когда весь мир со мной в раздоре…
Многие подтягивают. Не зная слов, просто голосами ведут мелодию.
– Здоровско.
– А теперь нашу.
– Ага.
И протяжная тоскливая песня с неразличимыми словами. И всё новые и новые голоса вливаются в неё, как ручьи в реку.
Перкинс, прислушавшись к далёкому пению, поморщился.
– Завыли.
– Поют, как умеют, – пожал плечами Джонатан и стасовал колоду. – Поехали?
– Вперёд, Бредли. В карты тебе сегодня не везёт.
– Ну, он на парнях взял достаточно.
– Они давно у тебя, Бредли?
– С мая. Нанял на выпас и перегон.
– Я думал, из твоих… бывших.
– У меня своих не было, Джек. Бери.
– Взял.
– Пас. Слаженно работают. Мальчишка твой расу потерял? Смотрю, с цветными всё.
– Это его проблема. У цветных, – Джонатан усмехнулся, – свой мир.
– И пусть они в нём остаются, – кивнул южанин.
– Нет, работники они у тебя сильные. И старший твой, Фредди, просто ас… Он натаскивал?
– Нет, я его к ним на перегон поставил. Пасли одни.
– Беру. У тебя там резервация рядом, сильно пощипали?
– Не сунулись.
– Ого! Твой старший там что, половину перестрелял, а остальные струсили?
– Стрельба по цветным теперь опасное занятие, Бредли.
– Туда русские приехали. С переселением. И им стало не до бычков.
– Ловко!
– И ни одного инцидента? Пас. Твой индеец не стакнулся с одноплеменниками?
– Он туда съездил и сам всё уладил. Ни один к стаду не сунулся.
– Ого! С чего это он?
– Ну, никакой расовой солидарности у парня, – рассмеялся Перкинс.
– Ценный раб.
– Джентльмены, – широкоплечий приземистый южанин оторвал от карт очень светлые, почти прозрачные глаза и обвёл пристальным, но несколько усталым взглядом сидящих. – К счастью или к несчастью, оставляю это на ваше усмотрение, но рабов больше нет. И с этим надо считаться.
– Вот как?! Не много ли чести?
– Кому? Мне пришлось уволить старшего ковбоя, он не поладил с пастухами. Перед самым перегоном. И гоню с ними сам.
– Не проще ли было уволить пастухов?
– Нет, – южанин усмехнулся. – Они не давали старшему воровать.
– Вы позволили цветным…
– Я был поставлен перед выбором. Уволить всех четырёх пастухов и сорвать перегон или одного старшего ковбоя и гнать самому. Беру.
– Пас. Но у вас, Бредли, команда сработана. Ваш Фредди держит их как надо.
– Не жалуюсь, – усмехнулся Джонатан. – Сдавать?
