– Беру. И всё-таки, Бредли, как вам удалось так подобрать людей?
– Как всё в нашей жизни. Случайно. Они напарники. Я и нанимал их одной командой. И не вмешиваюсь в их дела.
– Имеет смысл. Беру.
Порыв ветра принёс обрывок песни.
– Даже мелодично, – усмехнулся кто-то.
– А многие из них поют, заметили? И неплохо. Беру.
– А уж свищут!
Все рассмеялись.
– Я даже подозреваю, что это система сигналов.
– Ну, это вы чересчур, Роберт. Слишком сложно для цветных.
– Да, в общем, они крайне неразвиты.
– Дон уморительно о них рассказывает. Пас.
– По банку. Я слышал. Действительно, они бывают очень комичны.
– Но совсем дураками я бы их не назвал. Большинство хитры.
– Хитрость не ум. Но попадаются очень сообразительные экземпляры. Двойной банк.
– Выкладывайте.
И взрыв смеха, радостных и негодующих возгласов. Джонатан довольно усмехнулся. Он любил дать выиграть тому, на кого никто не ставил.
– Парни, стадо не упустим?
– Сиди, старшие присмотрят.
– У них своя гульба.
– Вот пусть и прогуляются.
– А то, как к вареву, так они первые, а как к стаду… только мы их и видели.
– Куда присосался, дай и другим глотнуть.
– А чего? Тут и осталось-то…
– Вот и дай.
– Кофе там есть ещё?
– Ни хрена! Всё вылакали.
– Ну, посидели… Полночи уже.
– Парень, ты как? Не охрип?
Эркин рассмеялся:
– Не надоело голосить?
– Всё шёпотом, да шёпотом, поголосим хоть теперь.
– А и, правда, никогда в голос не пел.
– Мы на выпасе раз затянули, так нам всыпали…
– Это сейчас?!
– Да нет, до свободы.
– Ну, тогда-то понятно, а сейчас-то чего? Мы своим вот пели.
– Бычкам?
– А что? Мы и до свободы им пели. Они не стучат. Но тоже… надзиратель услышит, так мало не будет.
– Ну, это, как всегда. Давай, парень.
– Ага, давай.
– Про любовь? – уточнил Эркин.
– А про что хочешь.
– Про бычков ещё не придумали.
– Ещё петь про них…
– Обойдутся.
– Давай что ли. Подвалим.
Эркин переглянулся с Андреем:
– Начинай.
– Жди, что ли? – удивился Андрей.
Эркин кивнул. Эту песню со странно простыми и рвущими душу словами он раньше никогда не слышал. А Андрей знал её сразу и по-английски, и на русском. И рассказывал, что песня эта русская, и занесли её в лагеря русские пленные, а потом кто-то перевёл и пошла она гулять от барака к бараку.
– Давай её. Только…
– Понятно, – кивнул Андрей и начал: – Жди меня, и я вернусь… только очень жди…
– Жди, когда наводят грусть… жёлтые дожди, – вступил Эркин.
Они вели песню на два голоса, и более низкий и глубокий голос Эркина поддерживал звонкий высокий голос Андрея. Остальные присоединялись, не заглушая их голосов. Многие шевелили губами, запоминая слова.
И когда песня закончилась, ещё несколько секунд посидели и стали вставать.
– Бывайте, парни.
– Хорошо посидели.
– Ты откуда эту песню, ну, последнюю, взял?
– Ага, совсем новая.
– Слышал от одного. Он песен знал… закачаешься.
– По распределителям намотаешься, всего наслушаешься.
– Пошли.
– Ты к стаду?
– Пошли, наши рядом.
– Ага.
– Бывайте, парни.
– Бывайте.
– Воду на утро поставь и варево, я к стаду.
– Охота ноги бить?
– Потянусь заодно.
Они пробирались в темноте через заросли к смутным пятнам лежащих бычков.
– Ладно, нам тут правее.
– Бывайте, парни.
– И ты бывай.
– Заглядывай. Промнём.
– А то на одних потягушках не то.
– Идёт.
Эркин подождал, когда те трое скроются и затихнут их шаги, и тогда не спеша пошёл к стаду, к еле различимому силуэту, отдалённо напоминавшему сидящего на земле человека. Когда Эркин был в двух шагах, сидящий закурил и по вспышке, осветившей на секунду его лицо, Эркин понял, что не ошибся. Сел рядом.
– Хорошо погуляли? Как надо?
Эркин тихо рассмеялся:
– А я не знаю, как надо. В первый раз ведь.
Фредди молча затянулся. Потом очень серьёзно сказал:
– Бычков сосчитай. Вдруг прибавилось.
Эркин привстал, осмотрел лежащих бычков и снова сел.
– Не, ног столько же.
Фредди усмехнулся.
– Ловок. Иди, отоспись.
– А ты?
– Сегодня ваш день. Я своё потом возьму.
– Сейчас полночь есть?
Фредди посмотрел на часы.
– Миновало уже.
– Тогда мой день кончился. Ведь… ведь пока ты у костра не покажешься… он не подойдёт, так?
– Угадал. – Фредди встал, на мгновение опёршись на литое плечо Эркина. – Тянуться будешь?
– Пока спят все, – встал Эркин. – Не хочу вопросов.
– Не застудишься?
– Я куртку взял.
– Ладно.
Фредди ещё раз ткнул его ладонью в плечо и слегка вразвалку зашагал к их костру.
Когда Джонатан подошёл к костру, Андрей спал, завернувшись, как всегда, с головой, а Фредди курил, дожидаясь кофе.
– У стада? – Джонатан опустился на землю, кивком показав на сложенное одеяло Эркина.
– Где же ещё? Ноги считает.
– У лежащих?
– Он глазастый, – усмехнулся Фредди. – Их с десяток мимо меня прошлёпало, он один заметил. Как игра?
– Играть надо наверняка, Фредди. Остальное неважно.
– Ясно. Ничего не выудил?
– Обычный трёп.
Фредди кивнул.
– Впереди поля сплошняком. Не представляю, что с кормёжкой будет.
– Хреново, Фредди.
– Кто бы спорил. И ни одного моста. И вплавь не получится, рискуем много потерять. Все броды в минах. Свербило им, сволочам, что мины лишние.
– Была бы кормёжка, пройдём и по дороге.
– Тесно. Пока всё обходилось, а там…
– Да, я видел Джерри. Трупов меньше обычного.
– Главное впереди, Джонни.
